Словно почувствовав ее состояние, медсестра Стала объяснять ситуацию:
— Господин доктор Рамирес уехал в Германию, он сейчас в отпуске.
— В отпуск, в Германию? А почему не в Тунпукту?
Но медсестра никогда не слышала слова «Тунпукту», впрочем, и о Германии она имела очень туманное представление. Но именно так было написано в журнале красными большими буквами, — уверяла она.
— Допустим, — сказала Сантана, — но вчера я звонила и мне сказали, что доктор Рамирес здесь, а но в какой не Германии!
— Сожалею, мадам. Вам дали неверную информацию.
Все возвращалось на круги своя, Сантана не могла уйти так. Она попыталась сделать заход с другой стороны.
— Послушайте, мадемуазель. Для меня это очень важно, это вопрос жизни или смерти, — добавила она, спрашивая себя одновременно, не слишком ли далеко она хватила. Но это было как раз то, что нужно. Медсестра выразила заинтересованность, смешанную с жалостью и любопытством. Сантана тут же не преминула воспользоваться открывшейся дверцей.
— Ну да. Если я не могу увидеть доктора Рамиреса, то наверно можно поговорить с кем‑то, кто давно работает с ним.
— Может быть, с Долорес Санчес?
— Ну да. С Долорес Санчес!
Насчет Долорес медсестре не поступило никаких распоряжений, и она решила ее позвать,
Тем более эта Сантана Ангрейд мешала ей спокойно дослушать радиопередачу. Едва Долорес вошла, Сантана сразу узнала ее. Тот же самый тип преданных служанок больших боссов; Деятельная, энергичная, умная и ни на унцию человечности.
— Что вы хотели? — вежливо спросила она Сантану.
— Меня зовут Сантана Ангрейд. Я — из Калифорнии. Пять лет назад меня привезли сюда, чтобы родить.
— Я вас не понимаю, — сказала Долорес — Тут у нас многие рожают.
— У меня родился мальчик. Я тогда была совсем юной. За мной сразу же приехал один господин, чтобы забрать меня без ребенка.
— Без ребенка?
— Этот ребенок был, как говорится, оставлен мною, потом произошло усыновление и…
— И?
Обе женщины посмотрели друг другу в глаза. Ни у одной из них не было сомнений по поводу личности другой.
— Когда ребенок первый раз закричал и я подняла голову, чтобы увидеть своего ребенка, кто‑то закрыл мне глаза рукой. Это были вы!
Напрасно Сантана пыталась что‑то прочитать на лице Долорес — оно было непроницаемым.
— Я? Вы что, шутите?
— Совсем нет. Только не говорите мне, что вы все забыли. Не каждый же день у вас тут случается закрывать глаза матери, чтобы она не видела своего ребенка.
Сантана видела, как напряглась Долорес.
