Мой идеальный мальчик,
Твоя семья преисполнена гордости. Твоя сестра ждет тебя в Золотом городе, и я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы воссоединиться с ней. Настоящая жизнь начинается за этими стенами.
Я верю только в тебя.
До скорой встречи. Оставайся сильным.
С бесконечной любовью,
Мать
Я резко вдохнула. Маэкус был не только невиновен, но и его семья рассчитывала на то, что он выживет.
Все это исчезло, целая семья разрушена из-за одного высокомерного грубияна.
Мне хотелось убить Райдера за то, что он сделал.
— Должно быть, это было здорово. — Лэнсон засунул руки в передние карманы. — О нем заботилось так много людей.
— Да, — прошептала я, передавая письмо обратно. — У таких людей, как он, обычно так и бывает.
Я почувствовала, как внимание Лэнсона переключилось с письма Маэкуса на меня. — Я уверен, что у тебя есть семья, которая ждет, когда ты поступишь, верно? Люди, которые болеют за то, чтобы ты попала внутрь?
— Мои родители мертвы. — Слова вырвались у меня на одном дыхании. Я тут же пожалела о них, переключив свое внимание на кровать Маэкуса.
Взгляд Лэнсона стал слишком прямым, слишком тяжелым, пока я стояла и ждала его ответа.
— Мне очень жаль, — прошептал он. — Я понятия не имел.
— Я была маленькой, — объяснила я. — Ничего страшного.
Слова оказались правдой. С годами смерть моих родителей превратилась в тупую боль. Теперь я могла думать о них, ничего не чувствуя. Я не могла вспомнить их лица, не могла вспомнить ни одной детали нашей с ними жизни.
Теперь Лорд был моей семьей.
Румми была моей семьей. Они были для меня всем.
Моя прежняя жизнь канула в Лету, как и все воспоминания о родителях.
— Если тебе от этого станет легче, — добавил Лэнсон, — я иногда жалею, что мои родители не мертвы.
Мое внимание снова переключилось на него. Настала его очередь отвернуться и уставиться в крошечное окно в спальне. — Что? — спросила я. — Почему ты так говоришь?
Лэнсон пожал плечами.
Я подошла к нему ближе и положила руку на его напряженную спину. Я не была уверена, почему.
Что-то внутри меня толкало меня утешить его. Может быть, потому, что меня некому было утешить, некому было поддержать меня, когда я действительно в этом нуждалась.
Лэнсону тоже кто-то был нужен.
— Я не хочу утомлять тебя подробностями, — вздохнул он.
Я шагнула к нему, заставив его посмотреть на меня усталыми глазами. — Это невозможно, — сказала я, сохраняя мягкость голоса. — Расскажи мне.
С каждой секундой воздух в комнате становился все гуще.
