— Охотница, — простонал он, вся его грудь вибрировала. Он снова задвигался во мне. — Охотница. — Снова.
Он не произносил мое имя обычным тоном, он боготворил его.
— Охотница.
Изголовье кровати стукнулось о стену.
— Охотница.
Его голос надломился.
— Охотница.
Внезапно я поняла, что не знаю своего имени, а только слова из его уст. То, как он это произнес, было единственным способом, которым я хотела слышать это до конца вечности.
Внутри меня снова нарастало давление, и я поняла, что он отправит меня за грань.
И я позволила ему вести меня туда, его совершенное, божественное тело давало мне все, в чем я даже не подозревала, что нуждаюсь.
Моя душа преклоняется перед твоей.
Но в тот момент, когда Вульф зарычал от облегчения вместе со мной, моя душа не просто преклонилась.
Она склонилась.
Глава 44
Когда наступило утро, мне хотелось только одного — окутаться запахом Вульфа и утонуть в нем.
— Ты никогда не говоришь о нем, — констатировал Вульф, проводя пальцем по моему лицу, пока я моргала, открывая глаза.
— О ком?
Он сглотнул. — О Лорде.
Я села в постели, потянув за собой простыни. Я спала лучше, чем всю неделю, нежась в объятиях Вульфа, пока не взошло солнце. Но даже тогда мне не хотелось уходить. В объятиях Вульфа была какая-то безопасность, которую я не могла найти нигде больше.
Но этот разговор быстро вернул меня к реальности. Однажды, несколько недель назад, я уже упоминала Вульфу его имя.
И он вспомнил.
— Мне не о чем говорить, — ответила я. — Я, наверное, и так уже слишком много сказала.
— Да ладно тебе, — сказал Вульф, заправляя мне за ухо выбившийся локон. — Ты не должна быть такой со мной. Больше нет.
Я попыталась отвести взгляд, но Вульф остановил меня.
— Это сложно, — выдохнула я.
Его большой палец провел по моей щеке. — Я могу сказать. Это ведь он нанес тебе эти шрамы, не так ли? — В его глазах мелькнули темные тени, но он быстро опомнился.
— Это не то, что ты думаешь.
— Но ведь так и есть? Он причиняет тебе боль, Охотница.
— Он спас меня.
Вульф замолчал, ожидая объяснений.
Я знала, что могу сказать ему правду, но это? Об этом я никогда никому не рассказывала, даже Румми. Она, конечно, и сама догадывалась, но я не рассказывала ей интимные подробности каждого удара плетью.
Каждого наказания.
Каждой похвалы.
Я была жалкой. Я знала, что была. Мне не нужно было ничего, кроме одобрения Лорда, и я была готова на все, чтобы угодить ему.
Всем в своей жизни я была обязана Лорду.
До сих пор, во всяком случае.
