Он сидел, как камень, в яме моего желудка, крича, чтобы я питалась, царапая и умоляя об облегчении.
— И так всегда? — спросила я.
Он улыбнулся, пьяный от усталости. Я привыкла видеть его таким. Его лицо было перемазано кровью, а к растрепанным волосам прилипли капли засохшего пота.
— Более или менее, — ответил он. — Но после драки или ранения всегда хуже. Давно меня так не ограничивали.
Не спрашивай. Не спрашивай. Не спрашивай.
Я спросила. — Как ты обычно это делаешь? Кормишься, я имею в виду.
Вульф поднялся на ноги, глядя на меня с отражением пламени, освещающего его лицо.
Очередная волна отчаяния нахлынула на меня, заставив втянуть воздух. — До Мойры я пробирался на улицы и брал кровь у фейри. Мне не нужно много. Часто все заканчивается раньше, чем они понимают, что происходит.
— И это их не убивает?
Челюсть Вульфа сжалась. — Однажды, давным-давно, я поддался жажде крови. Но больше никогда не переступал эту черту. В этом разница между мной и ними, Охотница. Вот что отличает меня от тех чудовищ, которых ты была воспитана убивать.
Меня заворожило то, как он говорил. Что-то темное, скрытое таилось в его взгляде. Его глаза сфокусировались на огне, погрузившись в воспоминания, за возможность увидеть которые я бы убила.
— А в Мойре?
Он хмыкнул. — Множество бессонных ночей, когда я тайком пробирался в город. Я не мог рисковать тем, что буду питаться от кого-то и раскрою свою личность.
— Но почему? — спросила я. — В смысле, зачем скрывать все это?
Он оторвал взгляд от огня и посмотрел на меня, в мою душу.
У меня свело живот, и я больше не могла отделить свои собственные эмоции от тех, что проникали через нашу связь.
— Я ангел с черными крыльями, — сказал он с грустной улыбкой на губах. — Неужели я недостаточно далеко пал?
Я улыбнулась в ответ, надеясь, что это скроет трещину, расколовшую мою грудь. Но меня быстро отвлекла следующая волна голода, пронзившего мои кости."
"— Скажи мне что-нибудь, — сказал Вульф, откинув голову на кору дерева и плотно закрыв глаза. Если я испытывала лишь малую толику его голода, то могла только представить, что чувствовал он.
Постоянная агония должна была быть невыносимой. — Отвлеки меня.
— Ты всегда нравился мне больше, чем Лэнсон, — прошептала я. Черт, я не хотела, чтобы эта правда вырвалась наружу, но у меня не было времени придумать что-то получше. Глаза Вульфа распахнулись. — Я имею в виду, что всегда относилась к нему равнодушно. Он был приятным отвлекающим фактором, вот и все.
Лицо Вульфа смягчилось.
