Она вцепилась в мои руки, не отпуская, кружила меня, хихикая и откидывая голову назад, пока мы пробирались к центру танцующих фейри.
— Ты улыбаешься, — сказала Эшлани. У меня так закружилась голова, что я подумала, что могу рухнуть прямо здесь. — Я никогда не видела, чтобы ты так улыбалась.
Она была права. Мои щеки начали болеть от этого. — Обычно не так много поводов для улыбки, особенно здесь.
— Всегда что-то есть, — ответила она, обращая внимание на что-то позади меня. — Нужно только поискать.
Я обернулась, ожидая, что Лэнсон будет стоять прямо за моей спиной.
"
"И чуть не замерла, когда увидела Вульфа, высокого и раздражающе чертовски красивого в черном костюме, который, казалось, едва облегал его длинные, скульптурные конечности. Я перестала танцевать. Любая улыбка, задерживавшаяся на моем лице, испарилась, полностью исчезла из моего выражения, когда я встретилась с холодным, пустым взглядом Вульфа.
Только он не был совсем пустым.
Я успела сделать несколько шагов к нему, прежде чем осознала, что делаю, прежде чем смогла отговорить себя от этого.
Я двигалась сквозь толпу, едва избегая других пьяных и танцующих фейри, не сводя с него глаз.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я. Мой голос звучал совсем не так сердито, как мне хотелось.
Губы Вульфа дернулись вверх. — Праздную. Наслаждаюсь жизнью. Как и ты, похоже.
— Ты не похож на человека, который празднует. Или на того, кто наслаждается жизнью, если уж на то пошло.
Он широко улыбнулся, сверкнув своими идеально белыми и острыми зубами.
— Если ты хочешь, чтобы я показал тебе, как хорошо провести время, Охотница, тебе нужно только попросить. Конечно, с «пожалуйста».
— Пошел ты, — сказала я и повернулась на пятках, чтобы вернуться к Лэнсону.
Грубая рука схватила меня за плечо и одним движением притянула обратно к Вульфу, как будто ему не потребовалось никаких усилий, чтобы так легко переместить все мое тело.
— Осторожно, — прорычал он.
Его глаза остановились на моих, задержав взгляд на несколько секунд, а затем переместились на мой рот.
Я не двигалась. Не могла.
Мы были заперты во времени, застряли в пространстве. Ничего не существовало, кроме него, стоящего здесь, его хватка на моей руке была крепкой, но не болезненной.
На секунду я позволила своим мыслям рассеяться.
Может быть, Вульф все-таки не такой уж и страшный? Может, он не такой уж большой засранец, каким я его себе представляла.
И, может быть, он позволит мне узнать, каково это — поцеловать его.
— Хантир.
