Я подумала, что мы могли бы с ним немного поразвлечься, — предлагаю я, а затем поворачиваюсь к человеку, который связал его и сейчас терпеливо ждет. — Веди.
Он кивает и спешит прочь, проверяя, следуем ли мы за ним через каждые несколько шагов. Все взгляды устремлены на нас, все напуганы, но пока они в безопасности. Я держу голову высоко поднятой, идя позади мужчины. Рука Райдера ложится мне на спину, и он наклоняется ко мне.
— Как настоящая королева Гадюк, — бормочет он, заставляя меня усмехнуться, когда мужчина открывает дверь и ведет нас по коридору к распашным дверям.
Он проталкивается через них и придерживает для меня, мои каблуки стучат, когда пол становится кафельным. Я вхожу и оглядываюсь по сторонам. Это похоже на обветшалую кухню, где большинство приборов вынесены за пределы столов, а в центре под раскачивающейся старой лампой сидит человек, привязанный к металлическому стулу. Он борется с путами, когда мы входим, а двое мужчин в черном наблюдают за ним у каждой из стен. Увидев нас, они выпрямляются.
Глаза мужчины расширяются, когда мы заполняем своим присутствием все пространство, и он пытается говорить, но его рот заклеен скотчем.
— Уходите, — требую я, и охранники быстро и тихо делают это, оставляя только нас, Гадюк.
Подойдя ближе, я провожу пальцами по его связанной руке и по плечу, пока не оказываюсь позади него, затем наклоняюсь и громко шепчу:
— Ты действительно думал, что сможешь украсть у нас?
Парни смотрят на меня, их глаза жесткие и злые, у всех, кроме Дизеля, который выглядит так, будто не может решить, трахнуть меня или убить этого парня.
Возможно, и то, и другое, если бы он захотел. Вместо этого он запрыгивает на стойку и качает ногами, закуривая и наблюдая за мной.
— Ты думал, что сможешь обмануть змей? — шепчу я и облизываю его ухо, не сводя глаз с моих парней. Я чувствую, как мужчина дрожит, но это от страха, а не от похоти. — Никто не возьмет то, что принадлежит нам. Ты пожалеешь, что не умер, прежде чем мы закончим с тобой.
Я выпрямляюсь и провожу рукой по его другому плечу, обводя его, пока он борется; приглушенный голос доносится из-за пленки.
Опустившись к нему на колени, я прижимаю палец к его губам поверх пленки."
"— Тише, я не говорила, что ты можешь разговаривать, — огрызаюсь я и наклоняюсь, балансируя на его коленях, но тут рука в моих волосах дергает мою голову назад, и я ухмыляюсь. Мужчина перестает бороться, замирает, его лицо бледнеет, а глаза становятся широкими и испуганными.
