Гадюки не умирают, — говорит она. Мы говорим одно и то же уже много лет, и тут как будто что-то щелкнуло. Как легко она вошла в нашу жизнь и стала центром нашего мира. Это никогда не будет легко ― черт, я рад, что не будет, легко ― это скучно, ― но когда она в моих объятиях, вся кровь, вся боль и игры за власть стоят того.
И когда Гарретт застонал и открыл глаза, встретившись со взглядом Рокси, стало ясно, что без нее… мы ― ничто. То, что началось как деловая сделка, переросло в нечто гораздо большее, чем мы могли себе представить.
Жизнь. Дом.
Любовь.
Те самые вещи, о которых никто из нас не знал, не знал, что мы в них нуждаемся, включая Маленькую Птичку, но теперь они у нас есть все вместе, и мы никогда этого не упустим. Или ее.
Я бы погнался за ней на край земли и притащил обратно, пинающуюся и кричащую… вообще-то, это было бы весело.
— Какого хрена вы все так нездорово выглядите, — прохрипел Гарретт, а потом закашлялся.
Мы все обмениваемся взглядами, прежде чем разразиться хохотом.
Гадюки никогда не умирают.
Гадюки никогда не падают на колени… разве только ради татуированной, нецензурно выражающейся владелицы бара.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ
КЕНЗО
— Она наконец-то заснула, — говорю я им, смотря на нашу девочку.
Сегодня рано утром мы переместили Гарретта в его комнату, а Рокси последовала за ним после того, как он испугался и ударил Ди, когда не смог ее увидеть. Теперь они свернулись калачиком и храпят. Хорошо, им нужен сон. Мне тоже, поэтому, несмотря на боль, я позволил Райдеру и Дизелю заняться организацией похорон тех, кого мы потеряли, включая друга Рокси, Сэма.
Я также позволил им разобраться с остальными членами Триады. У меня есть дела поважнее, например, обнять мою девочку. Иногда быть братом босса, да еще и раненым, имеет свои преимущества. Пока они ворчат и уходят работать, я проскальзываю в кровать к Гарретту и Рокси, прижимаюсь к ее спине и зарываюсь лицом в ее шею и волосы.
— Что ты делаешь? — бормочет она, заставляя меня хихикать.
— Мне нужно восстанавливаться, дорогая, твое тело — моя таблетка, — дразню я.
— Ебаный сыр из мышеловки, — бормочет она, придвигаясь ближе ко мне, заставляя меня застонать. — Я ранена, а не мертва, не искушай меня этой гребаной задницей.
Она смеется, а Гарретт стонет.
— Заткнись, блядь, или я тебя вышвырну."
"— Меня? — хихикает Рокси, а он рычит и притягивает ее ближе, даже когда стонет от боли.
— Нет, этого гребаного идиота. У меня не осталось достаточно крови на стояк, так что заткнись.
