Райдер притормаживает за ним, и мы выпрыгиваем, когда они выскальзывают из своих машин и все стоят вокруг машины Кензо.
Он подходит к нам и замирает, увидев новую краску.
— Вы, блядь, не посмели сделать это, — рычит он.
— Мы? Мы бы не посмели."
"Я хлопаю ресницами, когда глаза Кензо ловят графическую схему, изображающую его и фигурку из палочек.
— Дорогая, эта машина стоит больше, чем весь этот чертов город, — ворчит он. — И подумать только, я собирался подарить тебе машину…
— Подожди, что? — Я задыхаюсь, бросаюсь к нему, но он качает головой, протягивая ключи.
— Эта чертовски сексуальная машина ― моя?
Обычно я бы разозлилась на них за то, что они купили что-то настолько дорогое, но… она действительно чертовски сексуальна.
— Собирался, но не думаю, что ты этого заслуживаешь. А ты, брат? — спрашивает Кензо.
Райдер фыркает.
— Я все еще получаю электронные письма о недержании мочи. Я сказал ей вести себя хорошо, поэтому я говорю «нет».
— Но она такая красивая, — шепчу я, оглядываясь вокруг него и разглядывая машину.
— Она действительно для меня?
Он бросает ключи мне в руку, но я просто стою, и его лицо смягчается.
— Это машина, дорогая, а не гребаная пересадка почки. Это просто деньги, иди.
Он подталкивает меня к ней, но, блядь. Сколько это стоило? Не то чтобы я удивлялась, эти идиоты не знают понятия умеренности.
Я подхожу ближе, но не хочу даже прикасаться к машине. Она такая чертовски красивая… что она означает? Это способ Райдера дать мне немного свободы?
— Садись в эту гребаную тачку, детка, — приказывает Гарретт, и я закатываю глаза и открываю дверь, погружаясь в черные ковшеобразные сиденья, кожаные и чертовски удобные.
Приборная панель покрыта гаджетами и светится яркими фиолетовыми светодиодными лампочками.
— Она твоя, — говорит Райдер. — Почему бы тебе не прокатиться на ней?
Дизель вскрикивает и садится на пассажирское сиденье, с ухмылкой глядя на меня.
— Заводи, Птичка!
— Никаких аварий! — кричит Райдер, когда я завожу двигатель, который заводится с ревом.
— Черт, кажется, меня сексуально влечет к этой машине, — бормочу я, закрывая дверь и подъезжая к уже поднимающемуся шлагбауму. Я выезжаю на дорогу, еду медленно и очень осторожно, эта машина слишком красива, чтобы ее портить, но Дизель фыркает.
— Орудуй, Малыш, жизнь слишком коротка, чтобы ехать медленно.
Так я и делаю.
Я смеюсь, когда мы мчимся по городу, и только на обратном пути понимаю, что я вышла, я была свободна. Да, рядом был Дизель, но я могла его выгнать.
