Я ждала, когда моя мама сменит тему разговора тем хаотичным и быстрым способом, которым она всегда делала, в то время как мой разум был охвачен паническим безумием.
В любом случае, что я должна сказать? Нет, мама. У него не может быть галстука, потому что его даже не существует. Видите ли, я его выдумала. Все в попытке выглядеть немного менее жалкой и одинокой.
Возможно, я могла бы повесить трубку. Или притвориться занятой и завершить разговор. Но это наполнило бы меня угрызениями совести, и, честно говоря, я не думала, что смогу взять на себя еще и это.
Кроме того, моя мама не была глупой.
Она бы поняла, что что-то случилось.
Это была женщина, из чьего чрева я вышла."
"Прошло еще несколько секунд, а из моего рта ничего не вылетело, и я не могла поверить, что, наверное, впервые за все время матриарх Мартин молча ждала моего ответа.
Черт.
Прошло еще несколько секунд.
Черт, черт, черт.
Признайся, сказал тихий голос в моей голове. Но я покачала головой, сосредоточившись на одной из маленьких капелек пота, стекающих по моей липкой спине.
— Лина? – наконец произнесла она неуверенным голосом. Взволнованным. – Что-то случилось?
Я была ужасным, лживым человеком, который, несомненно, вложил ту заботу, которую я слышала в ее голосе.
— Нет… — прочистив горло, я проигнорировала тяжесть, которая была очень похожа на стыд, поселившийся в моем животе. — Я в порядке.
Я услышала, как она вздохнула. Это был один из тех вздохов, которые врезались в тебя. Заставляющий чувствовать себя плохо из-за самой себя.
Как будто я могла видеть, как она смотрит на меня глазами, полными поражения и легкой печали, качая головой. Я ненавидела это.
— Лина, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, если что-то случится.
Мое чувство вины усилилось, скрутив мой желудок. Я чувствовала себя ужасно. И также глупо. Но что я вообще могла сделать, кроме как продолжать лгать или признаваться?
— Вы, ребята, расстались? Знаешь, это имело бы смысл, потому что ты никогда раньше о нем не говорила. По крайней мере, до недавнего времени, — наступила пауза, во время которой я слышала, как мое сердце стучит в ушах.
— Знаешь, твоя кузина Чаро вчера кое-что сказала.
Конечно, Чаро знала. Все, что знала мама, знали и остальные члены семьи.
— Итак, она сказала, что, — продолжила она, когда я ничего не сказал, - у вас нет фотографий на Facebook.
Я закрыла глаза.
— Никто ничего не публикует на Facebook, мама, — сказала я ей слабым голосом, продолжая бороться с собой.
