Не в силах больше выносить ни секунды этого — себя, боль в глазах Аарона, всего — я повернулась и пошла прочь. Я увидела, как выхожу из комнаты и иду по длинному коридору. Я продолжала идти, поворачивая и спускаясь по лестнице без направления. Я действовала автоматически, и съеживание было моим дефолтом.
— Каталина, перестань убегать, — в голосе Аарона звучало чистое, нефильтрованное отчаяние, и это вызывало у меня отвращение.
Я презирала себя еще больше за то, что надела на него еще одну уродливую вещь.
— Поговори со мной.
Я продолжала идти, не желая поворачиваться и не зная, где мы находимся в здании. Где-то в пустом коридоре.
— Каталина, ты не могла бы перестать, блять, убегать? Пожалуйста.
Мои ноги внезапно остановились, глаза закрылись. Я услышала — почувствовала, потому что так это работало сейчас. Я чувствовала тепло его тела, жаждала его — Аарон обошел меня, и когда я снова открыла их, меня приветствовал злой, несчастный человек.
— Не делай этого. Ты меня слышишь? — его голос не дрогнул. — Даже не думай об этом.
Я не позволю тебе уйти.
Боже, он знал меня так чертовски хорошо. Лучше, чем я сама, потому что его слова только укрепили то, что бурлило во мне в последние несколько минут.
Но я была в ярости, так зла на весь мир и на себя.
— Тебе легко говорить, — огрызнулась я. Несправедливо. Но яд Джеральда разъедал мою кожу. Очерняя все на своем пути. — В любом случае, это я шлюха, верно? Ты отмахнешься от этого и пойдешь дальше.
Он моргнул, его черты исказились от ярости и боли.
— Мне легко говорить? Я отмахнусь от этого? — прошипел он.
— Ты думаешь, мне было легко не разбить ему лицо на месте? Может быть, достаточно испоганить ему рот, чтобы он не мог произнести ни слова в течение нескольких недель? Не для того, чтобы прикончить его на хрен за то, что он никчемная свинья?
Я верила, что Аарон сделал бы это. Я знала, что он бы так и сделал. И это… рассеяло мой гнев, уступив место только тоске. Как я могла когда-либо испытывать к нему что-то, кроме обожания?"
"— Я не позволю тебе сделать ничего из этого, — прошептала я.
— Он не стоит тех неприятностей, в которые ты можешь попасть.
— Но это так. Ты стоишь всех этих хлопот. Ты стоишь того, чтобы пройти через гребаный огонь. Разве ты этого не видишь? — он резко выдохнул через нос, его рука коснулась моей щеки, заставляя меня инстинктивно опереться на его прикосновение. — Какое бы дерьмо Даниель ни вбил тебе в голову о том, что ты не стоишь того, чтобы за тебя бороться, это неправильно.
