Только когда я подумала, что он вообще ничего не собирается говорить — что мы выйдем из аэропорта в тишине и продолжим наши веселые пути, — он сказал: — Пойдем со мной домой. Ко мне домой.
Застигнутая врасплох, я моргнула. В ошеломленной тишине я подумала о том, что мне ничего так не хотелось, как проводить с ним больше времени. Потеряться в нем еще немного, прежде чем вернуться к реальной жизни. Прежде чем мы должны были поговорить, проведя тот разговор, который закрепил бы — или нет — все, что изменилось между нами.
Разговор, которого я с каждой минутой боялась все больше и больше.
Я хотела совершить прыжок. Отчаянно. Но мой опыт говорил мне об обратном, предупреждая, чтобы я не совершала одну и ту же ошибку дважды.
И в глубине души я знала, что оправиться от этого — от потери Аарона или, возможно, от многих лет тяжелой работы под грязными и несправедливыми обвинениями, если история повторится, — будет нелегко. Это было бы самое трудное, что мне пришлось бы сделать в своей жизни.
Я уже знала это.
Пока все это крутилось у меня в голове, я наблюдала, как что-то очень похожее на трепет, страх, пляшет в чертах лица Аарона.
— Пойдем со мной, Лина.
Мои веки на мгновение закрылись.
— Я накормлю тебя, прослежу, чтобы мы не уснули, чтобы смена часовых поясов не длилась до конца недели. Завтра, рано утром, мы поедем к тебе домой, чтобы ты могла взять все, что тебе нужно, а затем мы отправимся на работу, — он сделал паузу. — Вместе.
Это звучало как сон.
Совсем как он. Он должен был быть таким, если думал, что должен убедить меня пойти с ним куда угодно. Я так сильно этого хотела. Я бы последовала за ним куда угодно, если бы он попросил. Но…
Но… всегда было какое-то «но», не так ли?
— Аарон, — выдохнула я, — я буду с тобой честна.
Я была обязана ему – и себе, и нам – по крайней мере.
— Я… боюсь. До ужаса. Тебя повысят в должности. До моего босса. И это все изменит.
Я вдохнула через нос, отводя взгляд к его груди.
В его глазах было слишком много. Они отвлекали меня, лишали рассудка.
— Мы больше не в Испании. Это реальная жизнь. И это, — я махнула рукой между нами, — все усложнит.
Или, возможно, все было наоборот — его повышение на должность выше меня усложнило бы все, что бы это ни было.
Он схватил мою руку и прижал ее к своей груди. Такой теплый и твердый, такой полный всего, чего я хотела, но боялась дотянуться.
— Мы поговорим об этом.
