Аарон, должно быть, почувствовал во мне перемену — естественно, поскольку он был единственным человеком на земле, который, казалось, читал меня так, словно у него был единственный экземпляр «Справочника Лины». Его взгляд заострился, блуждая по моему лицу, когда я с благоговением наблюдала, как его губы приоткрылись.
Именно в этот момент я почувствовала, как что-то наконец встало на место, сбросив все, что я держала на коротком поводке.
Я не могла знать, как и почему. Даже не имела ни малейшего представления.
И разве это не было частью тайны жизни? Частью того, что делало это потрясающе захватывающим? Неожиданно красивым? Мы не могли контролировать и укрощать эмоции так, как нам было удобно.
И то, что я чувствовала к Аарону, превратилось в дикого зверя, жертвой которого я безжалостно стала.
Именно поэтому, когда Аарон тихо взял меня за руку, взял ее в свою и встал, я последовала за ним. Все, что останавливало меня в эти последние несколько дней, было уничтожено в хаосе, который возник вокруг нас.
Нам пришлось пересечь пространство, обходя людей, которые теперь оживленно танцевали, ускользая от родственников с красными щеками и взъерошенными волосами, которые бросились в нашу сторону, игнорируя музыку, заполняющую открытое пространство, которая звала всех на импровизированную танцплощадку. Но какое мне было дело? Ничто не имело значения, кроме как следовать за этим человеком, куда бы он меня ни повел.
Как стакан, я наполнялась, капля за каплей. Медленно собирая все эти вещи, которые он дал мне — самые мягкие, самые провоцирующие прикосновения; драгоценные улыбки, которые были только для меня; его сила; его вера в меня — до краев и наполняя всем, что я чувствовала. Я обнаружила, что нахожусь на грани падения. Беспомощно выплескивая и раскрывая все, над чем я так усердно трудилась, чтобы сдержаться.
Мы все еще были где-то снаружи, возможно, на одной из сторон внутреннего дворика ресторана.
Музыка с вечеринки достигла моих ушей, приглушенная расстоянием, и единственный свет, освещавший эту часть сада, исходил от одинокой лампы, расположенной на дальнем краю здания, оставляя нас почти в темноте."
"Аарон остановился, наконец-то повернувшись ко мне лицом. Его челюсть снова была сжата, остальные черты лица были надежно скручены вместе, так что они ничего не выдавали.
Но я знала. Я знала.
