— Qu'e maravilloso (Как чудесно), — просияла моя мать.
Затем она перевела то, что Аарон сказал для Abuela (бабушки), и пожилая женщина, которой я была обязана своими слегка вьющимися волосами, тоже просияла. Честно говоря, Abuela была очарована Аароном с того момента, как он поприветствовал ее двумя поцелуями и сказал, как она, должно быть, гордится своей внучкой. Что, в свою очередь, тоже превратило меня в сияющую дурочку.
— Ты знаешь, — вмешался мой папа, — не все способны справиться с нашей Линой. У нее самое большое сердце в семье, но она может быть немного… — он замолчал, одна из его бровей приподнялась на лбу.
— Ay, как это по-английски называется? — мой отец сделал паузу, его губы скривились от разочарования. — Она может быть…
— Тотальной дурочкой? — предположила Изабель, которая только что — очень кстати – воскресла из мертвых.
— Oye (Эй)! – воскликнула я.
В то же время мой отец ответил: — Нет. Не это, — он почесал в затылке.
— Вспыльчивой? — предложил Гонзало. — Неуклюжей?
Моя голова резко повернулась в его сторону.
Аарон напевал.
— До смешного упрямой?
Не потрудившись повернуться к нему, я ткнула его локтем в бок. Он нежно взял меня за руку и переплел наши пальцы вместе, положив их на стол. Я уставилась на наши сцепленные руки, и все возмущение мгновенно исчезло.
Затем Аарон опустил голову и тихо сказал мне: — Я не хотел, чтобы меня оставили в стороне.
Я посмотрела на него и увидела еще одну из тех улыбок, от которых у меня подкашивались колени. Что-то затрепетало у меня в животе.
Проклятье.
— Gracias, всем вам, — пробормотала я.
Мой отец продолжал искать в уме то слово, которое, казалось, не помнил.
— Это все не то. Просто дай мне подумать.
Даниель прочистил горло, наконец-то приняв участие в разговоре.
— Что, если ты скажешь нам слово по-испански, и мы сможем перевести его, Хавьер? — предложил он.
Моя мама кивнула головой.
— Claro, usa el Google, Javier, — воспользуйся Гуглом, Хавьер.
— Папа, — сказала я ему со вздохом, — просто забей…
— Петарда, — выпалил он.
— Наша Лина – маленькая петарда.
Все в порядке. На самом деле это было не так уж плохо.
— Итак, с ней может быть слишком трудно справиться. Зачастую.
Ох. Я немного расслабилась в своем кресле, моя рука осталась в руке Аарона.
— Она всегда болтает, как будто ей нужно слишком много сказать и недостаточно времени для этого. Или смеется так, будто ей все равно, что она разбудит спящую половину мира. Она также может быть немного дерзкой, и, видит Бог, она упряма.
