Нигде в моем теле не вспыхнуло.
Веселье группы росло по мере того, как все больше членов команды Жениха следовали примеру Гонзало и Даниэля. Ну, никто из присутствующих на самом деле не жаловался, вероятно, опасаясь реакции моей сестры, которая в этот момент приветствовала каждого новообретенного мужчину без футболки. Даже разочарование Габи из-за потери контроля над группой уменьшилось по мере того, как атмосфера становилась светлее.
Так было до тех пор, пока Даниель не открыл рот и не нарушил веселую атмосферу.
— А как насчет тебя, американский мальчик? — Даниель указал на все еще полностью одетого мужчину, стоявшего рядом со мной. — Ты что, решил отсидеться?
Американский мальчик."
"Мои глаза расширились. Как он только что назвал моего парня — фальшивого парня, поправила я себя.
Неужели мой бывший только что назвал моего фальшивого парня мальчиком?
Конечно, Даниель был примерно на восемь или девять лет старше Аарона. Но называть его мальчиком?
Моя голова повернулась в сторону Аарона.
Как раз вовремя, чтобы увидеть его реакцию. Его челюсть расслабилась, на губах заиграла… улыбка.
Затем он не колебался. Спокойно — так пугающе — мой фальшивый парень смерил Даниеля взглядом, который заставил бы любого убежать в горы.
Взгляд, который принес ему его репутацию на работе. Это был тот самый, которым он размахивал в качестве предупреждающего знака. И это означало неприятности. Серьезное дело.
Затаив дыхание, я наблюдала, как пальцы Аарона потянулись к подолу его футболки.
О Боже, он собирается это сделать. Мой фальшивый парень и будущий босс раздевается у меня на глазах.
Он поднял его, и одним быстрым движением — достойным одной из тех реклам духов, где все, кроме неотразимой и неземной модели в кадре, размылось на заднем плане — Аарон снял рубашку.
Я моргнула.
Madre de Dios (Матерь божья).
Аарон был… он был …
Блядь.
Он был… великолепен — нет, он был чем-то большим, чем просто это.
Аарон представлял собой восхитительное зрелище.
И его невероятная, не от мира сего, достойная рекламы верхняя часть тела была настолько безупречна, что мне захотелось плакать.
Я была поверхностной, поверхностной женщиной. Но мне было все равно.
Когда мой пристальный взгляд впился в Аарона во всей его наготе, я почувствовала, как из моих легких вышибло воздух. Я думала, что всегда была впечатлена — почти очарована, если быть до конца честной — его ростом и размерами.
