— Ты тоже сильный, но ты мне нужен целым и невредимым, хорошо? — я остановила себя, осознав, что сказала. — Мы должны танцевать на свадьбе.
— Я никуда не денусь, — сказал Аарон с моей стороны. — Я могу пережить твою кузину. Я также мог бы обеспечить безопасность нам обоим. Просто скажи одно слово.
Я отвела глаза и посмотрела в сторону Габи. Раскрасневшаяся Изабель пыталась вырвать коробку из рук Габи. И моя кузина дергала ее довольно… яростно, если бы мне пришлось выбирать слово.
Моя сестра взвизгнула, а затем отступила назад и поднесла обе руки к голове.
— Нет, нет, нет, нет, — она вышла в центр круга, размахивая руками в воздухе. — Мы сыграем в футбольный матч. Вот и все, — объявила она, а затем повернулась к Габи. — Я невеста, и вы, ребята, обязаны делать то, что я говорю.
Я фыркнула на это, чем заслужила крайне угрожающий взгляд моей сестры. Я напряглась.
Господи, эта свадьба станет концом для всех нас.
Моя сестра повернулась к нашей кузине.
— Gabi, no es el fin del mundo, — это не конец света, сказала она нашей кузине.
Ты, — она снова повернулась ко мне, — на моей следующей свадьбе мы будем потягивать маргариту.
Я подавила смешок, но да, я от всего сердца согласилась.
— Хорошо. Сейчас лето, светит солнце, и мне только что пришла в голову лучшая идея, — она сделала драматическую паузу, оглядывая круг людей. — Команда Жениха будет играть… без футболок! — ее руки поднялись в воздух.
Никто не произнес ни слова.
— Давайте, джентльмены, — тон Изабель стал жестче. — Это всегда дамы раздеваются и показывают немного кожи.
На этот раз вы должны похвастаться своими свадебными телами.
Снова тишина.
Изабель взглянула на своего жениха, который, как и все остальные, все еще обдумывали ее предложение.
Она расширила глаза и покрутила пальцем в воздухе, приказывая Гонзало прийти в себя.
— Сделай что-нибудь!
Мой будущий шурин оживился.
— Ах! — жених сбросил рубашку, обнажив грудь во всем своем темноволосом великолепии. Он вскинул руки вверх. — Хорошо сказано, cari~no (милая)! — прорычал он.
— Давайте, джентльмены. Снимайте футболки.
Моя сестра наградила его жениха криком и восторженными хлопками.
Даниель, как шафер, следующим снял рубашку. Почти неохотно, судя по тому, как он покачал головой. Мой взгляд невольно остановился на нем. Это не было шоком, видя, что, несмотря на то, что он и близко не был похож на качка — которым он никогда не был, — он все еще был в действительно хорошей форме. И все же… Я ничего не чувствовала.
