Он тоже остановился. Оба его рукава были разорваны и испачканы кровью, да и брюки выглядели ненамного лучше. С меня на пол капала вода.
Лицо мамы побагровело от ярости. Она, пошатываясь, подошла ко мне с выражением крайнего недоверия.
— Ты что, с ума сошел? Ты мог убить своего брата. Что, если бы ты попал ему в горло? Или в артерию на ноге?
— Я целился не в его бедро, а в задницу, а его руки находятся достаточно далеко от горла. Я просто преподал ему небольшой урок.
— И какой же здесь читается урок? — прорычала мама.
Киара и Джемма осматривали раны Джулио, который извивался под их настойчивой заботой.
— Что он не должен швырять в меня предметами, если не хочет, чтобы ими швыряли в него.
Мама оценила мое промокшее состояние.
— То, что он сделал, было глупой шуткой. То, что ты сделал, было рискованной глупостью.
Я одарил ее улыбкой, хотя напряжение стольких лицевых мышц вызвало новый приступ боли в моем черепе.
— Я в порядке, — захныкал Джулио, когда Киара позвонила Нино на сотовый.
— Что я такого сделала, чтобы заслужить это? — вздохнула мама.
— Ты влюбилась в своего похитителя, что было не лучшим решением, — предположил я.
Мама бросила на меня взгляд, который говорил о том, что она не так уж против насилия, как ей нравилось притворяться. Она никогда не поднимала руку ни на Джулио, ни на меня, даже если мы давали ей массу поводов задать нам трепку. Я восхищался ею за это. Я даже представить себе не мог, сколько самообладания это требовало. Папа, по крайней мере, смог надрать мне задницу во время тренировки по борьбе.
В комнату вошел Нино, за ним Массимо. Они перевели взгляд с Джулио на меня, на звезду в шкафу, затем снова на Джулио.
Нино ничего не прокомментировал, но плотно сжатые губы свидетельствовали о том, что ему неинтересно знать подробности.
Массимо подошел к шкафчику и после некоторой встряски вытащил мое ниндзюто. Он внимательно осмотрел его и покачал головой.
— Этот шедевр прожил пятьсот лет без единой царапины, а у тебя он меньше года, и теперь нуждается в реставрации.
— Он порезал меня им, — возмущенно сказал Джулио.
— Какая пустая трата прекрасного произведения искусства, — сухо заметил Массимо.
— Не слишком ли рано для вина? — спросила мама, опускаясь на подлокотник.
Нино потрогал порезы моего брата и покачал головой.
— Если твоим намерением было причинить своему брату длительную боль, твоя цель ничтожна. Ни одно из них не нуждается в наложении швов.
— Посмотри на его задницу.
