— Не совсем, — сказал Алессио. — Это количество людей, которых он убил. Он сделал татуировку только в этом году, но помнит каждое убийство в своей жизни. Неплохо для того, кто не помнит каждую свою вечеринку.
Я моргнула, сглотнула, мой взгляд метался между спиной Невио и веселым лицом Алессио. Он что, разыгрывал меня?
— Я не шучу, — сказал он. Выражение его лица говорило о том, что мне нужно было реально оценить ситуацию.
— Так и есть, — как ни в чем не бывало ответил Массимо. Мой взгляд снова нашел Невио, но издалека и под моим нынешним углом, я не могла сосчитать, сколько там было перечеркнутых букв.
— Сколько там букв? — тихо спросила я.
— Каждая вертикальная линия каждой буквы обозначает убийство. Таким образом, одна буква «Х» равна двум убийствам.
— А как насчет горизонтальной перечеркивающей линии? — спросила я чуток безэмоционально. Как будто это не имело значение. На спине Невио было много букв, и еще больше вертикальных линий. Слишком много.
— Они просто для забавы и ничего не значат, — сказал Алессио.
— Тебе, наверное, не стоит считать, когда в следующий раз увидишь его вблизи, — он странно улыбнулся. — А может, и стоит.
Карлотта с отвращением покачала головой, затем, прищурившись, посмотрела на Массимо.
— Вы тоже ведете список?
Алессио усмехнулся и покачал головой.
— Мне это не нужно, — сказал Массимо с выражением, которое говорило о том, что он не понимает, почему Карлотта вообще об этом спрашивает.
— У него неординарное мышление.
— А у тебя? — я приподняла бровь.
— Вы трое всегда тусуетесь вместе. Я сомневаюсь, что ты просто сидишь сложа руки, пока Невио и Массимо убивают людей, — в конце я понизила голос, когда произносил последнюю фразу, как будто кто-то на этой арене не знал, что они убийцы. Уровень шума достиг такой интенсивности, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, когда Невио поднялся по ступенькам в клетку, так что я сомневалась, что кто-нибудь вообще мог подслушать.
— О, я не лучше и не хуже этих двоих, но я точно не тот, кто тискается с вами, девочки.
Массимо бросил на него раздраженный взгляд.
Дверь в раздевалку открылась, и оттуда вышел противник Невио. Он был крепче Невио, очень мускулистый, но не такой рельефный. На животе у него скопилось немного жира. На его лысом черепе красовался терновый венец, а на груди огромный череп с изображением Иисуса. Отметины от гвоздей также были вытатуированы на его запястьях и лодыжках, а его улыбка была на грани безумия.
