Я, вероятно, тоже погиб бы в обостряющейся драке, и я не мог так поступить с Леоной и моими детьми. Однажды я заставил Леону смотреть на смертельный бой, и она часто рассказывала мне, как ей было страшно.
— Мне все равно нужно с ним поговорить, — сказал я, затем сплюнул кровь на пол.
Леона покачала головой.
— Я не оставлю вас наедине. Это безумие.
— Мы больше не будем драться, — твердо сказал Невио. — Но Фабиано прав, нам нужно поговорить.
— Мы останемся перед дверью, — сказала Леона, бросив на меня предупреждающий взгляд.
Она, Массимо и Алессио вышли из комнаты и закрыли стеклянную дверь.
— А теперь давай поболтаем, — сказал я.
Невио кивнул. У него снова потекла кровь из носа, и мой рот тоже был полон ею. Я сплюнул еще раз.
— Каковы твои намерения по отношению к Авроре и Баттисте?
Я чувствовал себя защитником не только по отношению к Авроре, но и для маленького мальчика, который почти год жил под моей крышей.
— Я хочу быть достойным отцом для Баттисты. Я хочу наверстать упущенное и доказать Авроре, что заслуживаю ее.
Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы все знали, что она моя.
— И что ты принадлежишь ей. Я не буду смотреть, как ты изменяешь моей дочери.
— Какое-то время я уже принадлежу ей, — он задрал рубашку, обнажив татуировку, которую я с трудом разглядел в тусклом свете, но потом понял, что вижу. Северное сияние прямо над сердцем Невио.
— Широкие жесты достаточно хороши, особенно для того, чтобы произвести впечатление на женщину, но они ничего не значат, если твои действия не совпадают с ними.
Он опустил рубашку с одобрительным кивком.
— Я знаю, и мои действия покажут правду, стоящую за этим жестом и словами.
— Аврора уже видела татуировку?
— Нет. Еще не было подходящего момента.
Я знал Невио всю его жизнь и находил многие его выходки забавными. Он напомнил мне Римо, когда я впервые встретил его, и даже безрассудного меня в юности. Мы с Римо выросли. Я хотел дать Невио презумпцию невиновности, зная, что он тоже достаточно вырос, чтобы исправить свои прошлые ошибки.
Невио подошел ближе, выражение его лица было серьезным, без признаков фирменной ухмылки.
— Я серьезно отношусь к Авроре. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы доказать ей, что я готов связать себя обязательствами, что я хочу ее и никого другого.
— Лучше бы тебе преуспеть. Если ты снова облажаешься, я не могу обещать, что не попытаюсь убить тебя, даже если это будет означать, что мы оба умрем.
— Если я снова облажаюсь, мои родители первыми убьют меня. Они любят Аврору.
