Внезапно у меня на сердце стало тяжело при мысли о том, что мне придется его отпустить. Мы стали хорошей командой, и он был действительно привязан ко мне.
Когда в дверь позвонили, я положила Баттисту обратно в манеж, чтобы открыть ее. Мама и папа ждали перед дверью. Папа держал в руке пистолет, как будто был готов к войне. Мама выглядела расстроенной и обеспокоенной."
"Я уже была в медицинской форме. Папа оглядел меня с головы до ног.
— Я не ранена, — сказала я, открывая дверь шире, чтобы он мог видеть, что за мной никого нет.
— С тобой кто-нибудь есть? — спросил папа.
Я колебалась. Потому что технически это было так, просто не в том смысле, который имел в виду папа. Но мои колебания были слишком сильны для папы. Он мягко оттолкнул меня в сторону и ворвался в квартиру, проверяя одну комнату за другой, пока я не услышала, как он выругался.
Выражение лица мамы напряглось.
— Аврора, что происходит?
Я жестом пригласила ее следовать за мной, и, оказавшись на кухне, она тоже испуганно выругалась, увидев Баттисту.
Он начал плакать, когда папа вошел в комнату. Я взяла его на руки и успокоила нежными словами.
Мама и папа уставились на меня в ужасе.
— Какого черта? Когда это произошло? Как вам удалось скрыть это от нас? Это Невио. Мне просто нужно посмотреть в эти глаза. Я убью его за то, что он прикоснулся к тебе.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что папа на самом деле считал Баттисту моим сыном.
— Аврора не была беременна, — сказала мама, но я услышала легчайший намек на нерешительность в ее голосе.
— Как я могла скрыть беременность? Ты все время видел меня в бикини, — сказала я со смехом.
Ни мама, ни папа не засмеялись, но, похоже, почувствовали облегчение, когда поняли, что я сказала правду.
— Значит, он не твой, — сказал папа.
— Он не мой. Невио попросил меня позаботиться о нем.
— Конечно, именно это он и сделал, — процедил папа сквозь зубы. Он мерил шагами кухню, все еще держа пистолет в руке, как будто надеялся, что Невио может появиться.
— Ты можешь, пожалуйста, успокоиться? Ты пугаешь Баттисту.
Папа резко остановился, но он вовсе не казался спокойным. Его голубые глаза горели яростью. Мама подошла ко мне.
— Ты заботишься о нем с тех пор, как переехала сюда, верно? Вот почему ты хотела переехать так быстро. Четыре недели. Это долгий срок для такой молодой девушки, как ты.
— Многие женщины в наших кругах не намного старше, когда рожают, — сказала я. Баттиста наблюдал за мамой с открытым ртом.
— Я знаю.
