Возможно, хороший парень дал бы ей время разобраться, но мне нужно было трахнуть ее в рот сейчас, иначе я потеряю последние остатки здравомыслия. Ее губы приоткрылись вокруг моего члена, и я со стоном откинул голову назад, когда ее горячий рот и язык поглотили меня. Я сильно кончил.
Моя грудь вздымалась, мой член все еще пульсировал внутри Авроры. Затем она посмотрела на меня.
Черт. Что-то происходило, и это было нехорошо.
Аврора хотела поговорить об эмоциях — выражение ее лица не оставляло в этом сомнений, — но после кошмара прошлой ночи и безумия сегодняшней я не мог быть тем, кто ей нужен.
Я поднял ее на ноги, обхватил за шею и крепко поцеловал.
— Не надо.
Я не был уверен, поняла ли она, что я имел в виду, но упрямство отразилось на ее лице, смешиваясь с первыми признаками сожаления.
Люди часто жалели, что познакомились со мной. Естественно, Аврора ничем не отличалась.
— Я — бомба замедленного действия, Аврора, — прорычал я. Моя хватка на ее шее усилилась еще сильнее, и она поморщилась, но упрямство осталось в ее глазах.
Черт, ей нужно перестать надеяться. Я хотел бы, чтобы она смогла заглянуть в мои мысли хотя бы на один день, чтобы понять, что я не шучу.
— Борись с этим, борись, что бы это ни было. Борись за меня, за свою семью, за Грету, за своего сына, — прошептала она. Я пожалел, что она произнесла эти слова, потому что они заставили меня захотеть попробовать, но попытка причинила бы боль людям, которые мне небезразличны. Я чувствовал это глубоко в своих костях.
Я поцеловал ее, горько улыбнувшись ей в губы.
— Если бы ты знала, какой хаос у меня в голове, ты бы бросила меня.
— То, что ты так легко поступаешь со мной, говорит о том, что я для тебя ничего не значу. — Ее голос был резким, и она пыталась придать своему лицу такое же выражение. Рори обладала многими качествами, но суровость не входило в их число. Она также не была хорошей лгуньей, и это делало еще хуже то, что я заставлял ее постоянно лгать.
— Ты не безразлична для меня, Рори, — резко сказал я.
Если бы это было так, я бы до смерти не боялся того, что могу натворить.
— Твои поступки говорят громче твоих слов.
Она отстранилась, но я не позволил ей. Я крепче обнял ее.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Я хочу, чтобы ты попытался. Ты даже не пытаешься. Ты просто следуешь своим импульсам. Ты не пытаешься быть отцом Баттисте и не пытаешься дать нам шанс. — Губы Авроры сжались, как будто она пожалела о собственных словах.
Я прижался своим лбом к ее лбу.
