После нашей неудачной ночи на вечеринке ее отношение ко мне изменилось. Она могла смотреть на меня, не краснея и не выставляя себя дурочкой. Она покрутила ложку и, проглотив, сказала:
— Я не доверяю себе, когда рядом с тобой находятся острые предметы. Я фантазировала о том, как протыкаю тебя палочками для еды, лежа рядом с Баттистой в темноте.
Я ухмыльнулся.
— Ты также можешь убить меня ложкой."
"— Ты когда-нибудь убивал кого-нибудь ложкой?
Я откинулся на спинку стула.
— Пока нет. Я никогда не думал об этом. Я внесу это в список.
Аврора съела еще ложку курицы.
— Я не должна тебе помогать. Ты пока не дал мне никаких оснований полагать, что в ближайшее время изменишься.
— Я же сказал тебе, что присмотрю за ним завтра.
Аврора встала и взяла стакан воды. Она с озабоченным видом прислонилась к кухонной стойке.
— Он твой сын. Одного взгляда на него недостаточно. Иногда мне кажется, что ты просто никому не рассказываешь, чтобы привязать меня к себе. Я не могу избегать тебя, пока забочусь о твоем сыне.
Я поднялся на ноги и подошел к ней. Она напряглась, но больше не двигалась.
— Я уже говорил тебе, что ты в моей голове, и оттуда никуда не денешься. С Баттистой или без него, тебе будет очень трудно избегать меня.
— Я даже не могу выразить словами, насколько ты меня бесишь, — прошептала она, когда я остановился прямо перед ней.
Я обхватил ладонями ее щеки и запустил пальцы в ее волосы, глядя на нее сверху вниз.
— Я вижу ярость в твоих глазах, и это чертовски сексуально.
Она со стуком поставила стакан на стойку и схватила меня за предплечья, но не оттолкнула.
— Мне не нравится, какой я становлюсь рядом с тобой. Я не хочу быть ею. Я не хочу, чтобы меня поглотил гнев.
— Тогда позволь себе отдаться похоти.
Она сердито посмотрела на меня. В ее глазах ясно читалась борьба. Я приник губами к ее губам, прежде чем разум одержал верх. Я поцеловал ее так, как давно хотел, о чем мечтал. Я лишал ее дыхания, опустошал ее рот, мои пальцы в ее волосах удерживали ее под моим контролем.
Ее ногти впились в мои предплечья, как будто она собиралась оттолкнуть меня, но ее губы прижались к моим, ее язык был таким же нетерпеливым, как и мой. Даже ее тело разрывалось от разных эмоций.
Я убрал руки с ее шелковистых прядей, схватил ее за бедра и поднял на стойку, даже не прерывая наш поцелуй. Я мог сказать, что в тот момент, когда я разорву нашу связь, я потеряю ее. Аврора уперлась ладонями мне в грудь в знак легкого сопротивления, но это было неубедительно.
