Что бы я ни сказал, это только ухудшило бы ситуацию, а она и так была чертовски плохой.
Папа схватил меня за рубашку и рывком притянул к себе, отчего моя перевязанная рука ударилась о подлокотник. Я зашипел сквозь зубы.
Нино прочистил горло.
— У него сломана локтевая кость.
— Он может вынести боль, — сказал папа. Он был зол, по-настоящему зол, и я сомневался, что он действительно понимал, что произошло, иначе сломал бы мне запястье, а заодно и все пальцы.
Я ухмыльнулся.
— Я получаю от этого удовольствие, как и ты, папа.
— Осторожнее.
— Аврора сломала тебе кость? — Нино спросил спокойно, как будто ситуация не была готова взорваться прямо перед носом. Учитывая, насколько злы были Алессио и Массимо, я был удивлен, что они не побежали к своему отцу и не донесли на меня.
— Ты думаешь, она смогла бы?
— Если ты имеешь в виду психику, то большинство людей способны на насилие, если им дать правильный стимул, а ты очень искусен в том, чтобы доводить людей до грани. С физической точки зрения у нее, очевидно, не было бы шансов против тебя, но в подходящей ситуации Киара могла бы ранить меня.
Мне не понравилось сравнение. Ему не хватало сопоставимой основы, что было совсем не в стиле Нино.
— Ты скорее умрешь, чем причинишь вред Киаре.
Нино указал на мою повязку.
— Как рука? — спросил он.
Папа, который внимательно слушал, потянул меня за рубашку, возвращая мое внимание к нему.
— Ты бы не причинил вреда члену этой семьи, и я считаю, что в ней есть семья Фабиано.
Хорошо, что мы не были кровными родственниками…
Я не упустил ни малейшего намека на неуверенность в его голосе, и должен был признать, что это задело.
Хотя у меня не было причин заводиться из-за какой-то ерунды. В конце концов, я причинил Авроре боль.
— Не нарочно, — признался я, что бывает очень редко.
Папа отпустил меня и рывком поднялся на ноги. Он глубоко вдохнул через нос. Его ярость наполнила комнату. Многие люди считали меня точной копией папы, и хотя физически это, возможно, было близко к истине, я был гораздо более несдержан, чем он.
— Ты скажешь мне, что натворил, или я клянусь этой семьей, что вытяну это из тебя любыми необходимыми средствами, — прорычал он. Мой взгляд упал на кривой нож у него на поясе. Я часто задавался вопросом, каково было бы на ощупь его лезвие, как бы я сравнялся с талантом папы или Нино. Каково было бы хоть раз искупаться в собственной крови?
— Я всегда боялся, что мои гены проявят себя в ребенке, но ты превзошел все мои страхи.
