Дэйн был Домом, который мог дать ей прочную опору, в которой она так нуждалась
Куда же тогда, черт возьми, вписаться ему самому?
Дэйн поднялся и махнул в сторону мест, располагавшихся позади. Куп и Лэн последовали за ним. Салон самолета был небольшим, но роскошным. Алия сидела впереди, так что они отошли подальше, чтобы не мешать ей спать.
Часом ранее, они вместе позавтракали. Красивая, но безумно вежливая стюардесса подала круассаны, булочки с фруктовой начинкой и вкусный ароматный кофе. Но то, что действительно его удивило, так это разговор.
Куп с Дэйном начали обсуждать, чем могли бы заняться в Сиднее. Алия присоединилась к мужчинам и принялась рассказывать о своих любимых местах в Австралии. Лэн слушал с взволнованной улыбкой. Через пару минут все уже смеялись и поддразнивали друг друга, особенно досталось Лэну после того, как он пообещал побороться с крокодилом, потому что был уверен, что австралийские крокодилы не могут быть сильнее техасских."
"Купер чувствовал себя естественно и на своем месте рядом с этими людьми.
В моменты смеха он чувствовал, что они настоящая семья.
Но внезапно, Алия, казалось, осознав, насколько близка она была к счастью, быстренько извинилась, отвернулась и заснула.
— Я хотел бы поговорить с вами об отчете детективов, — у Дэйна в руках была знакомая папка. — Послезавтра я запланировал конференцию по телефону с парнями из агентства Энтони Андерса. Я отказываюсь быть в неведении дел только потому, что мы находимся на другом континенте. И мы должны обсудить протоколы безопасности.
— Она никогда не должна оставаться одна, — нахмурившись, сказал Лэндон.
Куп даже думать об этом не хотел, но должен был.
— Если ее похищение не было случайностью, и это сделал человек, знакомый с Алией, то появляется вопрос: кому и зачем нужно с ней такое делать?
""Такое"". Боже, Купер даже не мог произнести это слово. Ему была невыносима мысль того, как кто-то пытает Алию или продает ее в сексуальное рабство, заставляя ее пройти через ад, который большинство даже вообразить себе не могут.
Сейчас Куп чувствовал что-то среднее между паникой и жаждой насилия.
Но ведь она не была изнасилована, не в техническом смысле этого слова. С ней жестоко обращались, и он в точности так и не знал, что Алии пришлось наблюдать и терпеть. Непонятно, почему ее не лишили девственности. Это было чьим-то сознательным решением. Но почему?
— Не могу представить, что с кем-нибудь можно проделать такое, — сказал Лэн, просматривая файл.
