Тысячу золотых на тебя угрохал… Астра, ты хоть представляешь, какая это сумма?
Я представляла и где-то ну о-очень глубоко в душе подобное расточительство осуждала. А вообще приятно было. Он же, считай, чужой, а денег не пожалел. И это при том, что мог Шеша ни с чем отправить – ведь у Дантоса титул и связи, а у циркачей никаких доказательств, что дракон дарёный, а не ворованный.
– Обжора, – продолжал отвешивать «комплименты» Дантос. – Лентяйка. Хитрюга! Ну что ты? Что ты жмуришься?
Я? Ну от счастья, разумеется.
Хорошо же. В самом деле хорошо!
Точно знаю – всё бы и дальше было отлично, если бы в кабинет не просочился Жакар…
– Ваша светлость, – кашлянув, позвал мажордом. – Ваша светлость, лошадей распрягать можно?
Рука, чесавшая маленького дракона, застыла. Ощущение счастья поблекло, чтобы через мгновение исчезнуть вовсе.
– Нет, Жакар. Я обещал. Я еду.
– Ву-у-у! – взвыла я.
– Не ори, – парировал блондин спокойно. Тут же поднялся на ноги, одарил ещё одним тёплым взглядом и попытался свалить к «солнышку».
Но был остановлен истеричным:
– Ву-у-у!!!
– Астра, мы этот вопрос уже обсудили. – И ни тени сочувствия в голосе.
Краснощёкий Жакар скривился и отступил в коридор, освобождая путь хозяину, а я… а вот я застыла маленькой такой, красивой скульптурой. Просто драконий слух уловил тихий, но предельно жалобный скрип.
А в следующий миг стало так радостно, что Дантос к леди Жанетт уходит. Да-да! Пусть идёт! Только прямо сейчас! И, желательно, бегом.
Я тоже отступила. С трудом сдержала желание обойти светлость и боднуть, подталкивая к выходу. И глаза честные сделала. И вообще…
Кто бы знал, что этот манёвр будет замечен и расценен совершенно верно?
– Что? – подозрительно прищурившись, вопросил блондин.
Мм-м… да так, ничего. Совсем-совсем ничего. Всё хорошо, пупсик. Я бы даже сказала, отлично! Я, кстати, тоже пойду. Вот только сейчас вспомнила, что у меня дел невпроворот. У меня, знаешь ли, лоток с песком непоруганный, Роззи неутешенная, и инспекцию в кладовой при кухне провести надобно…
Уж не знаю почему, но подозрительность Дантоса усилилась.
Блондин сложил руки на могучей груди, губы превратились в тонкую тугую линию, глаза недобро блеснули.
– Астра? – вновь позвал герцог, и тут случилось оно.
Треск, который не только тонкому драконьему слуху доступен – это подгрызенная ножка переломилась. Оглушительный грохот падающего шкафа.
