— Они всегда жестоко обращались с тобой?
Его вопрос заставляет меня снова взглянуть на него.
Я не знаю, почему он задает эти вопросы, и, не желая давать ему ничего, что он может использовать против меня, молчу.
Он смотрит на меня какое-то время, потом кивает.
— Должно быть, все было плохо, если ты не хочешь об этом говорить.
Я обхватываю себя руками, а затем говорю:
— Не было ничего такого, чего я не смогла бы пережить.
Он наклоняет голову, и мне кажется, что он пытается выведать у меня мои самые темные секреты.
— Ты не боишься смерти.
Я хмурюсь.
— Прошлой ночью ты больше беспокоилась о том, что тебя отправят обратно к родителям, чем о том, что я могу тебя убить.
Это потому, что от рук родителей я буду страдать хуже, чем от смерти.
Вспомнив о своих опасениях, что меня заставят выйти замуж за Стефано, я спрашиваю:
— Если ты отправишь меня обратно на Сицилию, дашь ли ты Стефано свое благословение жениться на мне?
— Нет. — Качает он головой. — Я никогда не меняю своего решения.
Меня охватывает огромное облегчение, и я шепчу:
— Grazie a Dio.
— Ты должна благодарить меня, а не небеса.
Мой взгляд устремляется на Дамиано.
— Спасибо.
Он вздыхает.
— Ты не хочешь возвращаться на Сицилию, и я не позволю тебе покинуть мафию. — Его тон становится низким, а от его тембра у меня по коже пробегают мурашки. — Что же мне с тобой делать?
Вместо того чтобы опасаться за свое будущее, в голове всплывает пикантная книга, которую я читала.
Сейчас не время думать об эротических сценах.
Воздух становится еще более напряженным, и начинает казаться, что я в опасности.
Из-за чего, я не знаю.
Когда Дамиано убирает руку с дивана и его пальцы обхватывают меня сзади за шею, мои глаза расширяются.
Сердцебиение мгновенно учащается, и я сжимаю руки в кулаки на коленях.
Он притягивает меня ближе к себе, и мне приходится выставить руку между нами, чтобы не упасть на него.
Он наклоняет голову, его темный взгляд пристально осматривает мое лицо. Когда он говорит, от его голоса по моему телу пробегает очередная волна мурашек.
— Тебе нравится жить в моем особняке?
Я с трудом сглатываю, но выдерживаю его взгляд.
— Да.
— Тебе нравится общество моей матери?
— Очень.
Он наклоняется чуть ближе, и когда я чувствую, как его дыхание согревает губы, мое сердце бьется еще быстрее.
— Ты можешь иметь детей?
Черт. Кажется, я знаю, к чему ведет этот разговор.
Я смотрю на Дамиано не как на Capo dei Capi, а как на мужчину, за которого я могла бы выйти замуж.
