Это длилось всего секунду, но его лицо из смертоносного превратилось в прямо-таки горячее.
Глядя на Дамиано, я любуюсь его черными волосами, чертами лица, которые легко можно было бы высечь из камня, и темной щетиной на подбородке.
Мой взгляд опускается к его шее, а затем скользит по широким плечам и по мускулистым бицепсам."
"Когда я вижу его предплечья и вены, извивающиеся под кожей, у меня возникает странное ощущение в животе. Такое чувство, будто у меня внутри что-то скручивается, и когда мой взгляд останавливается на его левой руке с обнаженным безымянным пальцем, то же ощущение распространяется и по моей груди.
Когда мои глаза возвращаются к лицу Дамиано и, увидев мрачные складки вокруг его рта, я качаю головой.
Затем я встречаюсь взглядом с его охранником, который наблюдает за мной, как ястреб.
Он медленно качает головой, а затем бормочет:
— Прекрати, о чем бы ты ни думала.
Дерьмо.
Я отвожу взгляд от охранника и обхватываю себя руками.
Надеюсь, этот человек не думает, что я замышляю убийство его босса.
В какой-то момент во время долгого перелета стюардесса приносит всем еду. Несмотря на то что я не голодна, я съедаю немного бараньей голени и картофельного пюре, потому что понятия не имею, когда мне снова удастся поесть.
После того как мы закончили трапезу, я замечаю, что Дамиано и его охранник увлечены серьезным разговором.
Надеюсь, охранник не скажет ему, что я пялилась на него, пока он отдыхал.
Подняв руку, я потираю пальцами лоб, где зарождается головная боль.
Понятия не имею, сколько нам еще лететь, и, не в силах уснуть, просто сижу и смотрю в пустоту.
Мои мысли переполнены всем, что произошло, и моим неопределенным будущим.
Мою семью, вероятно, волнует только то, что они выиграют от того, что Дамиано заберет меня к себе. Их точно не волнует моя безопасность, и они уж точно не будут по мне скучать.
Никому нет дела до того, что со мной случится.
От этой мысли в моей груди возникает чувство одиночества.
Подняв подбородок, я глубоко вдыхаю, с усилием подавляя мрачное чувство.
У меня есть я сама.
Я пережила побои, голод и годы пренебрежения. Я переживу все, что ждет меня в будущем.
Когда стюардесса объявляет, что мы приземляемся через десять минут, мой желудок превращается в тошнотворное месиво.
Черт, мне не следовало есть.
Мои руки крепко сжимают подлокотники, ногти впиваются в дорогую кожу, пока я пытаюсь взять себя в руки.
— Пойдем, — внезапно говорит охранник Дамиано, отстегивая мой ремень безопасности.
