Но Элена знала, что Рентеро вызвал ее с утра не для того, чтобы позавтракать или поговорить о своих занятиях спортом. Он собирался сказать ей что-то, имеющее отношение к делу Сусаны Макайи.
— Я больше не могу сдерживать прессу, все вот-вот выйдет наружу, — предупредил ее комиссар.
— Ты им что-нибудь сообщил?
— Боюсь, произошла утечка. Ты же знаешь, все, что делает твой отдел, строго конфиденциально.
— Откуда же взялась утечка?
— Из твоего отдела, — поддел Рентеро.
— Не может быть.
— Насколько мне известно, в нем появился новый человек, которого ты допустила к работе на свой страх и риск, без запроса личного дела и проверки.
Сарате? Несмотря на вчерашнюю ссору с новичком, Элена ему полностью доверяла. Слова Рентеро не поколебали ее уверенности. Она подождет, она не сомневается, что никто из ее команды, включая Сарате, к утечке непричастен.
— Не возражаешь, если я закажу граппу?
— Вообще-то рановато, но удивляет, что ты так долго с этим тянула.
Приятно было завтракать в ресторане отеля «Ритц». Даже если не обращать внимания на золотистые отражения ламп в зеркалах, роскошь проступала во всем — в выучке официантов, в утонченной сдержанности посетителей, в мягкой тишине под сводчатым потолком.
Движения Элены стали неторопливыми, это она унаследовала от матери, которая в роскошной обстановке всегда становилась неспешной и вальяжной. Мать, конечно, хотела бы видеть ее именно такой, лениво болтающей с миллионерами, а не отчаянно спорящей с неотесанными коллегами-полицейскими. Элена глотнула граппы, и светской львицы как не бывало.
— Как продвигается расследование? — спросил Рентеро.
— Медленно. Как по-твоему, стоит подозревать Мойсеса, отца девушек?
— Цыгана?
Рентеро, образец учтивости и чемпион по политкорректности, среди своих изъяснялся как простой полицейский.
— Я предпочитаю называть его по имени, — поправила его инспектор.
— Почему ты решила, что он причастен к преступлению?
— За несколько дней до убийства свидетель видел бродившего по округе сутулого человека.
— Думаешь, он подготавливал место преступления?
— Не знаю.
— Это слабое доказательство. Мало кто ходит не сутулясь. Я сам немного горблюсь, мне нужна постуральная терапия.
— Ты стареешь.
— Какие у тебя еще основания подозревать отца? — Тщеславный Рентеро предпочел не заметить ее комментария.
— Сорок пятый размер ноги. Судя по следам. Теперь ты мне скажешь, что у многих людей большая нога, но уверяю тебя, это не так. Мы обыщем его шкаф, хотя вряд ли что-нибудь найдем.
