Она нарушила полицейский протокол и позвонила в участок уже через пять минут после исчезновения ребенка. Звонку не придали особого значения: дети теряются каждый день, в торговом центре или в парке аттракционов, и вскоре находятся. Она звонила больше десяти раз, требуя выставить полицейское оцепление вокруг Пласа-Майор. О чем она говорит? Рождество, смех и веселье, оживленные люди на улицах Майор и Ареналь, и вдруг оцепление? Об этом не может быть и речи! Она заказала фоторобот незнакомца: среднего роста, коренастый, смуглый, лицо изрыто оспой, брови щетинистые, замшевая куртка с воротником из овчины.
Разослала по всем районам. Пришла в бешенство, узнав, что необходимые меры не были приняты. В полиции смотрели на нее с терпением и состраданием, говорили, что о похищении всем сообщили, что делается все возможное. Она злилась. Ей предложили пойти домой отдохнуть. Она кипела от ярости.
Полицейская и журналист теряют сына, и его не могут найти — неслыханно! Абель продержался полтора года и бросил свою газету.
Два года спустя он оставил и ее. В следующем году он нашел дом в Уруэнье и Габриэлу и сменил обстановку. Элена не переставала искать Лукаса ни на один день. Она установила камеру на балконе, чтобы фотографировать людей, проходящих под аркой Пласа-Майор. Она не сомневалась, что человек с изрытым оспой лицом вернется в это место, чтобы увести еще одного ребенка. Она держалась за эту ниточку, потому что у нее не было другой. Это был единственный шанс отыскать сына.
— Есть подозреваемый, — соврала Элена.
Абель смотрел на нее, призывая на помощь все свое терпение. Ему не нравилось, что она установила камеру в квартире, что ночами, вместо того чтобы спать, просматривает снимки. Он знал, что так она хранит верность своей боли, что ее ужасает даже мысль поступить как он — перевернуть страницу и двигаться дальше, с затянувшейся раной, кровоточащей лишь время от времени. Элена выбрала страдание. И не пойдет на сделку с собой даже ради счастья, пока не найдет сына.
— Тогда разберись.
И расскажешь мне обязательно. Хорошо?
— Хорошо.
Ну ладно. Она уже успокоилась. Он не упрекал ее в том, что она продолжает расследование. И не пытался избавить от навязчивой идеи, овладевшей ею. Они долго гуляли в полном молчании, и ей стало казаться, что вечерний воздух становится прохладнее. Пожалуй, не так уж тут и хорошо. Она решила не оставаться ночевать, у нее полно дел. Абель подарил ей бутылку своего вина, она сунула ее в бардачок «Лады».
