Было неудобно, жарко, грязно, в доме воняло. Вокруг лица вилась муха, и ему уже надоело от нее отмахиваться.
— Вы следите за новостями по делу Сусаны Макайи? — спросила Элена.
— Я слежу за ними издали, но с интересом. Я стараюсь держаться в стороне, у меня пошаливает сердце.
— Вам не кажется, что это второе убийство доказывает невиновность Мигеля?
— Думаю, да. Надеюсь, новый адвокат потребует его немедленного освобождения. Я уже ничего не могу сделать.
— Помимо вашей плохой работы в качестве защитника, как вы думаете, что еще повлияло на решение суда? ДНК волос?"
"— То, что Мигеля считали не совсем нормальным.
Общество не жалует таких людей. Он был замкнутым, одиноким человеком, у него не было друзей. С людьми он общался через свою фотокамеру. Я знаю, что он искренне ценил этих девочек. Он фотографировал Лару в день ее смерти, поэтому на трупе были его волосы. Прокурор говорил о следах треноги. Боже, но это самая обычная тренога, на рынке таких полно. У любого фотографа-любителя есть такая. Лара вышла из его студии живой.
— Почему вы так уверены?
— Я много раз с ним разговаривал.
— Но он очень скрытный, вам, вероятно, было трудно что-то из него вытянуть.
— Я верю в его невиновность. Я верил тогда, и я верю сейчас, тем более в свете происходящего. Очевидно, убийца на свободе.
— Для чего вы на днях ходили в тюрьму Эстремера?
— Чтобы увидеть Мигеля и пожелать ему удачи. И заодно передать новому адвокату всю документацию по делу. Это элементарная вежливость по отношению к коллеге.
Элена тоже вспотела.
Пора было заканчивать визит. Перед тем как покинуть квартиру, она еще раз внимательно посмотрела на книжную полку и заметила фотографию молодого стройного Хауреги рядом с девушкой, видимо во время загородной прогулки. И подумала о том, как быстротечна радость в этой жизни.
Глава 48
В комнате для свиданий Дамиан Масегоса, новый адвокат Мигеля Вистаса, держал в руках документы, которые передал ему Хауреги. Мигель сильно похудел и был очень слаб. Врач сказал, что ему повезло, лезвие не задело жизненно важных органов, но чувствовал он себя очень плохо.
Его лечили смесью антибиотиков и обезболивающих, от которых он все время спал. По ночам у него поднималась температура, и он совсем потерял аппетит. Рана заживала очень медленно. Ему казалось, что стоит только поменять позу, сделать глубокий вдох или закашляться, и швы сразу же разойдутся.
— Я разговаривал с надзорным судьей, все хорошо, — сообщил Масегоса.
— Когда меня отсюда выпустят?
— Скоро.
