Стол передо мной начинает качаться, когда Николас и Виктор облокачиваются на него. Моя небольшая шкатулка с драгоценностями выпадает и ударяется об пол. Застежка ломается и украшения рассыпаются. Виктор, находясь сверху, сыплет удары по Николасу ровно до того момента, когда стол не выдерживает их веса и запрокидывается на бок, отправляя обоих мужчин на пол. Напольный светильник за стулом падает вслед за столом, выдергивая шнур из розетки на стене, а лампочка разлетается на куски.
Теперь Николас сверху, постоянно нанося удары по лицу Виктора, но последний дотягивается до горла и хватает его, швыряя брата обратно на пол.
Виктор встает и ударяет Николаса по лицу, прежде чем направиться за пистолетом.
Через секунду он стоит над сдавшимся телом брата с дулом, направленным в лицо.
— Виктор, не убивай его, — удается закричать мне сквозь боль.
На мгновение он теряется в своей ярости, а затем смотрит на меня.
— Он пытался убить тебя, — говорит Виктор в замешательстве, словно не может поверить в мои слова.
— Он подстрелил тебя.
Я сильнее прижимаю правую руку к ране, и кровь просачивается между пальцами. В теле начинает ощущаться слабость.
— Виктор, это твой брат. Он здесь, потому что просто пытается тебя защитить.
Виктор бросает взгляд то на меня, то на Николаса. Мы оба беспощадно лжем, находясь в противоположных частях комнаты. Его лицо искажено от противоречий, боли и тем, что мне трудно понять в силу отсутствия брата или сестры. Я не знаю такого рода любовь.
Может быть, даже Виктор не знал, до этого момента.
Я пытаюсь приподнять голову, но слаба настолько, что просто остаюсь лежать на грязном ковре.
— Николас - это все, что у тебя есть, все что осталось, — продолжаю я. — Я бы все отдала за то, чтобы кто-то также заботился обо мне. Всё.
В комнате стало очень тихо. Я вижу глаза Виктора, затуманенные… я не уверена. Он вообще на меня смотрит? Мне как будто слышится голос Николаса, но звук выходит приглушенным и далеким от моих ушей.
Теперь перед моим взором потолок. Только потолок. Тысячи крохотных трещин замечаю я на нем, и он словно давит на меня. Становится жарко. Что это за тепло, которое ощущается как одеяло, которым меня накрыли?
— Сэрай? — слышу я голос, но кому он принадлежит, не скажу.
Все что могу видеть - это темноту. Я пытаюсь приподнять веки, но они слишком тяжелые.
Снова слышится голос и боль проносится по телу, когда меня поднимают на руках.
