Но от чего ж так тошно?
Точно не от того, что возможно сейчас или через пару часов появится папа и я больше не увижу улыбчивого Никиту. И не от того, что скорее всего меня просто запихнут в машину и не спросят ничего. И даже не потому, что чем-нибудь пригрозят и я как миленькая подпишу какую-нибудь бумагу, по которой я стану чьей-то женой. Даже это уже не вызывает былых эмоций. Тошно от того, что это снова сделает Миша.
Но больше я не побегу. Во-первых, умереть от обморожения более я не желаю, слишком свежи воспоминания, во-вторых, хочу посмотреть в глаза Медведеву, когда папа за мной приедет.
Уж в этот-то раз он никак не выкрутится.
Коктейль из обиды и непонимания за то, что он тогда сдал меня папе, отравляет похлеще всего. А сейчас, когда Миша находится в нескольких метрах от меня, этот микс проносится по венам с токсичной дозировкой. Он меня отравляет."
"Возможно, у Медведева были причины сдать меня папе, но чувство обиды не проходит. А самое отвратительное, что я не могу спросить его в лоб «за что?».
Признаться, что я слышала это лично, означает, что я сидела под столом, пока он занимался этим со своей девушкой? Нет, больше я не дам поводов над собой насмехаться.
– Маш, ты вообще меня слушаешь?
– Извини, я немного…
– Расстроена. Я вижу. Из-за того, что твой отец сюда приехал? Надолго, кстати?
Кажется, я впервые испытываю к Никите негатив. Ладно, я могу сказать что-нибудь обидное Мише про ту же самую бороду за то, что сдал меня и за те мерзкие звуки, навсегда отложившиеся в моей памяти.
Но как можно назвать его моим папой всерьез? Не так уж старо он и выглядит.
– Не знаю насколько. Но да, из-за него расстроена.
– Да ладно, не парься. Не цербер же он, в конце концов, – улыбаясь, произносит Никита, смахивая с волос снег.
Киваю в знак согласия, смотря на то, как он достает мой подарок. Никита что-то говорит, я же совершенно не вникаю, мне впервые за все время проведенное одной хочется разреветься. Все без толку. Все дурацкие статьи, в которые я свято верила и изучала от «а» до «я» – по сути пустышка.
Двадцать один день? Ну и что? Прошло даже больше. И какая у меня выработалась привычка? Да плевать мне на все, я в дом хочу к этому предателю. Боженька, ну, пожалуйста, избавь меня от этого наваждения.
Распрощавшись с Никитой, возвращаюсь в дом в полном раздрае. Не смотреть. Главное не смотреть на Медведева.
В любой другой день я бы, определенно, устала от приготовления такого количества еды. Но сейчас я на каком-то эмоциональном подъеме.
