Когда я смотрю в напряженные черные глаза фигуры, мой страх тает, сменяясь силой моей решимости.
Фигура наклоняется ближе, их голос сочится угрозой.
— Ты можешь думать, что ты сильная, но тьма внутри тебя неоспорима. И мы будем там, чтобы принять её, когда придет время.
Рычание срывается с моих губ, инстинктивный ответ на их насмешливые слова. Звук удивляет даже меня, грубое проявление неповиновения, которое эхом отражается от разрушающихся стен.
Хватка фигуры на моем горле усиливается, его пальцы впиваются в мою кожу.
Он наклоняются еще ближе, его глаза встречаются с моими.
— Ах, огонь в тебе, Малышка, — говорит он, в его голосе слышится смесь веселья и предвкушения. — Это просто заставляет меня хотеть трахнуть тебя еще больше. Обхватить рукой эту прелестную шейку и сжимать до тех пор, пока ты не перестанешь чувствовать ничего, кроме моего члена, пока не потеряешь сознание.
Пока я вишу там, мой взгляд непоколебим и я полна решимости скрыть эффект, который оказывают на меня эти слова, я встречаюсь глазами с фигурами.
Я отказываюсь отступать, зная, что во мне есть сила преодолеть их извращенные игры.
Они просто смеются в ответ.
— На самом деле мы пришли сюда только с намерением представиться, — говорит фигура, задумчиво наклоняя голову.
— Я — Тру, — раздается голос фигуры позади меня."
"— А я — Дэр, — говорит тот, что передо мной. — Не волнуйся, это единственная игра «правда или действие», между которой тебе не придется выбирать.
Последним нажатием руки они отпускают меня, снова оставляя висеть на цепях.
Когда они отступают в тень, их издевательский смех эхом разносится по разрушающейся комнате, навязчивым напоминанием об опасности, которая все еще окружает меня.
— О, Малышка, — их голос эхом разносится в тишине, когда я больше не могу их видеть, резонируя с мрачным восторгом. — Ты можешь думать, что мы отпускаем тебя, но ты ошибаешься. Теперь ты принадлежишь нам.
Я продолжаю висеть там, минуты тянутся как вечность, пока я пытаюсь понять, как мне выбраться из затруднительного положения, в котором я оказалась, когда в тишине раздается металлический звук, и я падаю на землю.
Когда я падаю, удар сотрясает все мое тело, боль отдается в конечностях. Я лежу там, на мгновение потеряв ориентацию, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться.
Сквозь пелену боли мои глаза обшаривают комнату в поисках каких-либо признаков фигур. К моему облегчению, их нигде не видно.
Я поднимаюсь с холодного пыльного пола.
