Я быстро моргаю, фокусируясь на его лице в маске передо мной, а не на Марке.
— Привет, — выдыхаю я в ответ.
Он посмеивается, продолжая водить пальцами в перчатках по моей коже.
— Ты выглядишь прекрасно. Ну, ты всегда так делаешь, но этот цвет выглядит почти как кровь, он горячий.
Вот он снова показывает свою психованную сторону. Разве плохо, что это действительно вызывает у меня улыбку?
Я качаю головой, глядя на него, и он опускает руку.
— Я думаю, что здесь происходит что-то еще, более важное, чем то, как сексуально, по-твоему, я выгляжу.
Он наклоняется ближе ко мне, и я замедляю свои движения.
— Позволь мне кое-что прояснить, Малышка. Нет ничего важнее тебя.
Мое сердце пропускает удар при его словах, и я чувствую, как мои щеки краснеют от интенсивности его взгляда. Быть объектом его внимания одновременно волнующе и нервирующе, но я стараюсь сосредоточиться на серьезности сложившейся ситуации.
— Спасибо, но немного трудно игнорировать человека, висящего на крюке, — твердо говорю я, пытаясь вернуть разговор к стоящему перед нами неотложному делу.
Тру слегка откидывается назад, его глаза все еще прикованы к моим.
— Конечно, ты права. Мы должны разобраться с ним.
Он встает с другой стороны от меня, рядом с Дэром, поворачиваясь так, что теперь мы все смотрим на все еще покачивающегося Марка.
Я прищуриваюсь, глядя на Марка, мой гнев клокочет внутри меня:
— Так это он отвечает за коррупцию?
Дэр качает головой, его темные глаза не отрываются от фигуры Марка.
— Нет, Малышка.
Марк не является вдохновителем коррупции. Он всего лишь пешка, пусть и добровольно, но он не держит бразды правления в своих руках.
В разговор вступает Тру:
— Роль Марка заключается в том, чтобы помогать в сокрытии преступлений и уничтожении улик, когда он может. Он не командует, но он соучастник злодеяний.
Я сжимаю кулаки, мой гнев теперь направлен не только на Марка, но и на всю организацию.
— Значит, он добровольно решил быть частью этого? Защищать этих монстров и позволять им продолжать свои зверства?
Дэр наконец поворачивается ко мне, его глаза впитывают мой гнев.
— Да, он сделал это, Малышка.
Я медленно подхожу к повешенному человеку, мой гнев горит внутри меня. Они следуют вплотную за мной, пока мы не оказываемся в нескольких футах от него, и Тру касается моей руки, останавливая меня от приближения. Он проходит мимо меня и срывает скотч, закрывающий его рот.
На лице Марка вспыхивает боль, но его голос уже срывается.
