Римо жестом указал сыну на диван и опустился на него, положив ногу, обутую в боевой сапог, на колено, а затем начал чистить профиль кончиком ножа.
Отец бросил на меня взгляд, который ясно дал понять, что он хочет, чтобы я немедленно убрался отсюда.
— Мне нужно отлить, — сказал я настолько вежливо, насколько был способен.
Глаза Римо сузились. — Не потеряйся по пути.
Я вышел, злясь на это слащавое дерьмо, которое вот-вот должно было произойти. Нам незачем было поддерживать перемирие с Каморрой, если они не могли гарантировать наши наркомаршруты.
Они были обузой теперь, когда Невио взял на себя больше задач.
Я глубоко вздохнул. Мне нужно было взять себя в руки. Отец хотел мира, и пока мы находились на территории Каморры, мне нужно было успокоиться. Поскольку мне не нужно было в уборную, я пошел по коридору в общую зону, с любопытством оглядываясь по сторонам. Все вокруг было пустынно. Как и сказал отец, Римо привел уязвимых Фальконе в безопасное место.
Я хмыкнул, покачав головой. Доверие и мир, что за чушь.
Мой взгляд привлекли французские двери, выходящие на просторный задний двор. Небо было затянуто тучами, моросил дождь, что по меркам Невады, вероятно, было равносильно ливню. Я ненавидел бесплодный пейзаж и отчаянную жажду города. Я вышел на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух. Может быть, это поможет мне успокоиться.
До моих ушей донесся отдаленный звук. Я не мог определить, где это, и поэтому пошел по дорожке из гладких белых мраморных плит вниз по пологому склону к маленькому дому.
Он был похож на домик у бассейна, но у меня было ощущение, что это не то, для чего он был предназначен. Мелкий дождик намочил мою белую рубашку, отчего она прилипла к груди, а мои кожаные туфли вскоре покрылись пятнами грязи, но я шел на звук, пока не добрался до стеклянной двери, которая была приоткрыта на крошечную щель, достаточную для того, чтобы через нее доносилась классическая музыка.
За запотевшим стеклом шевельнулась фигура. Движимый любопытством, я просунул руки в щель, приоткрыл дверь и замер.
Девушка в светло-розовой пачке танцевала под музыку. Она казалась невесомой и пребывала в своем собственном мире. Ее черные волосы были собраны на макушке, но несколько завитков обрамляли лицо. Она была похожа на куколку. Губы в форме сердечка, фарфорово-гладкая кожа и сказочные черты лица. Что-то показалось мне знакомым в этой девушке, но я не мог точно определить, что именно.
Она была так погружена в музыку, что, казалось, не замечала меня.
