— Мы не знаем, была ли вовлечена вся ее семья. Ее отец — да, но я сомневаюсь, что ее мать знала.
Невио насмехается. — Ее семья виновата. Они вырастили ее и они явно не справились. Они заслуживают смерти. Конец долбаной истории."
"— Дай мне позвонить отцу. — Это будет тяжелой пилюлей для желудка. Фальконе хотели отомстить, я тоже. Ничто и никогда не воздаст должное тому, что потеряла Грета.
Отец взял трубку после второго звонка. — Амо?
— Это был Антоначи. Крессида попросила его напасть на Грету. Несколько его людей участвовали в этом.
— Черт побери!
Если бы я хоть раз подумал, что Грете грозит опасность, я бы убил Крессиду в тот день, вместо того чтобы рассказать ей о разводе. Я жалел, что не задушил ее своими погаными руками. Новая волна ярости и чувства вины пронзила меня.
Я слышал голоса на заднем плане, возможно, Марселлы.
— К черту, к черту этих проклятых традиционалистов и больше всего Антораки!
— Папа, ты знаешь, что это значит.
— Фальконе хотят отомстить.
— Конечно.
— Мы в состоянии войны.
Если бы мы были в мире, было бы понятно, что мы позволяем нашим союзникам мстить на нашей территории, как мы сделали с Киарой, но Антоначи действовал против врага, поэтому он мог действовать без моего прямого приказа, но этого будет недостаточно.
— Травмы Греты настолько тяжелы, что у нее никогда не будет детей. У меня никогда не будет детей, папа. Все из-за амбиций Крессиды и фанатизма ее отца. Я хочу, чтобы они все умерли. Хочу, чтобы они умерли самым жестоким способом.
И я скажу Фальконе, что они могут забрать их, что они могут убить каждого ублюдка, который в этом замешан. Я, блядь, буду аплодировать им, пока они сдирают с них кожу. А потом наступит мир, и тот, кто из Фамилии не хочет мира, может умереть вместе с Крессидой и ее проклятой семейкой.
— Ты еще не Капо.
— Но я им стану, и это то решение, которое я бы принял.
Отец молчал на другом конце. — Они могут забрать Крессиду, мне все равно, но каждый солдат Фамилии, вовлеченный в это, будет убит на публичном собрании всей Фамилии в качестве предупреждения.
— Тогда мы должны позволить Фальконе принять участие во встрече и позволить им вместе с нами убить Антоначи и других причастных мужчин.
Я снова услышал голос Марселлы на заднем плане.
Спустя почти минуту отец издал резкий вздох.
— Вот как мы это сделаем.
Я почувствовал огромное облегчение.
— Спасибо, папа.
— Амо?
— Да?
— Проследи, чтобы твоя девочка поправилась.
Я сглотнул и повесил трубку.
