— Нино сейчас тебя посмотрит.
Я кивнула, потому что знала, что отец не примет отказа в этом случае, и в любом случае это было разумное решение. Я не хотела, чтобы в мои раны попала инфекция. Если бы моя нога помешала мне танцевать, это было бы непостижимо и я знала, что мне придется провести много ночей в одиночестве в своей балетной студии, чтобы справиться с этим.
Нино опустился на другую сторону кровати. — Я начну с пореза под ребрами.
Я приподняла пижаму, чтобы он увидел небольшой порез, который я сама себе нанесла.
Нино был осторожен, очищая и заклеивая его. — Мы проверили мужчину на возможные заболевания, так как нож, который ты использовала, был загрязнен его кровью, но он был чист.
Его голос был фактическим, профессиональным, что я обычно ценила. Всякий раз, когда мне нужно было нейтральное мнение или я хотела что-то понять, я спрашивала Нино, но сегодня я не могла вынести его безэмоциональный тон. Он перешел к порезу на моей ноге, не пропуская ни одного удара.
— Каково это — причинить кому-то такую боль, что он просит о смерти, в то время как ты мог бы спасти его своими умениями? — тихо спросила я.
Пальцы Нино остановились на моей ноге. Он посмотрел на меня, потом на отца.
Что бы ни происходило между ними, они, очевидно, решили, что отвечать должен папа.
— Он заслуживал смерти.
— По чьим меркам? — спросила я.
— По моим. Это единственные стандарты, которые имеют значение.
Я уставилась в непоколебимые глаза отца. В них не было ни намека на вину. Я знала, что он был Капо всю свою жизнь.
Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что это значит, и я до сих пор не уверена, что знаю все. Никогда не понимала людей, которые предпочитают забвение информации, которых не толкает сильное любопытство узнать все. Может быть, я медленно приближалась к этому.
— Ты хочешь, чтобы я объяснил, почему?
— Нет, — твердо сказала я, — Это не изменит ход моих мыслей.
— Ты не можешь этого знать, — вмешался Нино.
— У меня есть свои убеждения.
Нино поднялся на ноги и начал укладывать все обратно в свою аптечку.
— Это роскошь, которая не каждому позволительна.
В комнате воцарилась тишина. Нино закрыл аптечку и на мгновение посмотрел на моего отца, выражение лица которого было маской контроля. Их молчаливое общение часто напоминало мне о нас с Невио, но мыслительный процесс папы и Нино был более схож, чем мой и Невио.
Я сглотнула, вспомнив мамины слова. — Спасибо, Нино, что обработал мою рану. Я ценю это.
Он наклонил голову. — Не за что.
