Это было то, что я никогда не надеялся иметь, и теперь, с Гретой, на какое-то мимолетное мгновение, я испытал это. Но это не могло продолжаться долго.
Злость на себя поднялась, как внезапный потоп, и я положил ложку.
— Я здесь не для того, чтобы болтать и есть.
Грета подскочила от внезапного изменения моего тона. Она положила свою ложку.
— Тогда почему ты здесь?
Черт. Если бы я знал, зачем.
— Грета, наши семьи находятся в состоянии войны.
— Это не обязательно должно быть так.
Я горько улыбнулся.
— Твой брат и кузены похитили мою тетю и кузину.
Изе до сих пор снятся кошмары.
Грета опустила взгляд, ее губы сжались.
— Я знаю, что это было неправильно. Но вы напали на нас первыми. У Киары было сотрясение мозга.
— Это была ошибка, — признал я. Я не был уверен, почему это сказал. Только папа знал, что я думаю о нашей неудачной засаде.
Грета удивленно подняла глаза.
— Спасибо, что сказал это. Я не думала, что ты так поступишь, знаю, что такие мужчины, как ты, с трудом признают свои недостатки.
— Не за что, — сказал я странным ворчливым тоном.
Я протянул руку на стол ладонью вверх, и Грета без колебаний вложила свою руку в мою. Я сомкнул пальцы. Как это могло быть так чертовски прекрасно, когда это было предательством во многих отношениях?
Она тяжело сглотнула.
— Хочешь, я покажу тебе все вокруг?
Я хотел многого, но не этого.
Глаза Греты опустились к моим губам, как будто она могла прочитать мои мысли по моему лицу. Она отвела взгляд, ее брови сошлись вместе.
— Ты часто бываешь здесь одна?
— Вообще-то это первый раз.
Это была тяжелая борьба, чтобы забраться так далеко. Но я хорошо стреляю. Я победила Алессио и Массимо в стрельбе по тарелочкам.
Мои брови поднялись.
— Правда?
Она бросила на меня возмущенный взгляд.
— Правда. Это спорт, поэтому я и согласилась брать уроки, а когда папа увидел, насколько я хороша, он дал мне больше свободы. Я могла бы защищаться, если бы возникла необходимость.
— Но ты бы не стала стрелять по глиняным голубям.
— Это был аргумент Нино и папы до двух дней назад.
Потом они поняли, что я способна на насилие — сказала она придушенным тоном.
— Это не одно и то же.
Она пожала плечами.
— Никто не собирается нападать, потому что лишь немногие знают об этом месте.
— И один из них — член вражеской семьи.
— Но ты не собираешься использовать это, чтобы навредить мне.
— Нет.
Мы посмотрели друг на друга, и притяжение было таким сильным, что мне захотелось перетянуть ее через стол, чтобы потребовать поцелуя.
