Тем не менее, это могла быть ловушка и следующий шаг в нашей войне, но я не мог поверить, что Грета может быть в этом замешана, и что Римо мог использовать ее таким образом.
Встреча с кем-то на вражеской территории, в заброшенном гостиничном комплексе на периферии стрипа — это то, о чем кричали все мои инстинкты, даже если я выбрал это ветхое место. Но желание снова увидеть Грету было сильнее моего чувства самосохранения.
И если это не было ловушкой, и Грета действительно доверяла мне настолько, чтобы встретиться со мной на моих условиях без такой защиты, то она была еще более потеряна, чем я.
Я вошел через служебный вход сзади, и ржавая стальная дверь скрипнула, когда я толкнул ее, прижав плечом, потому что держал пистолеты в обеих руках, а фонарик зажал между зубами. Я не хотел рисковать ни самолетом Фамильи, ни арендовать другой частный самолет, поэтому я купил оружие в Даркнете и забрал его по дороге из аэропорта, спрятав в мусорном контейнере. Я наклонил голову вперед и заглянул в то, что, должно быть, когда-то было частью прачечной в этом месте.
Внутри было тихо, если не считать моего спокойного дыхания. Я шагнул внутрь и медленно пересек прачечную, затем коридор и кухню, после чего поднялся по лестнице. Снова я осторожно локтем открыл дверь в вестибюль, который также был казино отеля.
Большинство игровых автоматов было демонтировано, а ковровое покрытие во многих местах отсутствовало.
Внутри было темно, если не считать света моего фонарика и еще одного фонарика, который лежал на полу в центре вестибюля.
Я замер. Грета в балетном костюме танцевала в луче своего фонарика под музыку, которую могла слышать только она. Я тяжело сглотнул, несмотря на фонарик во рту, и медленно подошел к ней. Но это был совсем другой танец, чем те, что я видел раньше. Он был отчаянным и тоскливым.
Моя туфля зацепилась за что-то, с грохотом отбросив ее вперед. Глаза Греты распахнулись, и она перестала двигаться, ее руки медленно опустились на бока, когда она сфокусировала на мне взгляд.
Я убрал один пистолет в кобуру на груди, а второй опустил на несколько дюймов, остановившись перед Гретой. Я вынул фонарик изо рта и положил его на землю, направив луч вверх, чтобы мы могли видеть друг друга.
Грета еще не двигалась. Она выглядела потерянной и маленькой. В ее глазах было что-то призрачное.
Я понял, что все, чем я клялся себе, все, что я сделал за последний год, не имело значения, когда я посмотрел в ее глаза.
