Но в тот момент я хотела причинить ему боль самым ужасным образом. А сейчас? Я надеялась, что больше никогда не испытаю такого желания, но я знала, что не попрошу папу или дядей вмешаться вместо меня. Я не хотела, чтобы на их руках было больше крови из— за меня.
Мой взгляд остановился на руке. Она все еще была слегка розовой. Рубашка Невио не успела оттереть все следы крови.
— Мое лицо? — спросила я.
Папа повернулся к Савио.
— Дай мне мокрое полотенце.
Савио подошел к раковине и вернулся с мокрым полотенцем.
Папа осторожно вытер лицо, затем его рука замерла. Он коснулся моей щеки.
— Что там случилось?
— Человек, которого я убила, ударил меня.
— Ты проявила к нему милосердие своим поступком. Я бы сделал его конец гораздо более мучительным, чем тот, что он пережил.
Я знала, что это правда. Я также знала, что это не уменьшает моей вины.
— Мама знает? — спросила я. Мама всегда беспокоилась о Невио. Если бы она узнала, что я кого-то сожгла, у нее было бы разбито сердце. Я не хотела, чтобы она страдала из-за меня.
— Пока нет, — сказал папа. — И я не уверен, что скажу ей.
Я обняла свою середину.
— Ты не должен лгать маме. Она будет в ярости, если когда-нибудь узнает.
— Я предпочитаю ее ярость ее беспокойству.
— Она будет волноваться, если узнает. Но если она узнает позже, она тоже будет волноваться. — Ты хочешь, чтобы я сказал ей?
Я сглотнула.
— Я не хочу этого, но я знаю, что ты должен ей сказать.
— Я не скажу. — Он кивнул в сторону Дотти. — Ты, наверное, хочешь усыновить и эту собаку?
— Да.
Я должна оставить ее у себя как напоминание о том, на что способны люди, в том числе и я.
Папа коснулся моей щеки.
— Это больше не повторится. Я знаю, что ты какое-то время страдала молча и ни с кем не разговаривала. Сегодняшний день был результатом этого.
Я надеялась, что папа и остальные не заметили, что со мной что-то не так, но, видимо, мои страдания были слишком сильны, чтобы скрывать их. Мои чувства к Амо не исчезли за несколько недель или месяцев, моя сердечная боль была все такой же сильной, как и в самом начале.
Это не имело смысла.
— Ему нужно оставаться под наблюдением еще один день, прежде чем он сможет пойти домой, — сказал мне врач, как только перевязал хвост и две сломанные задние лапы собаки.
— Будет ли она снова ходить?
— Да, но, скорее всего, она будет сильно хромать.
Собаки были живучими. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей выздороветь, и не только физически.
— Я останусь с ней.
