Отец был прав. Ситуация была слишком нестабильной, чтобы оставаться на земле Каморры.
Я медленно надел свои боксеры и брюки, пока папа доставал из кармана пиджак, чтобы я мог надеть его вместо моей испорченной рубашки. Большая часть моего туловища все равно была обмотана бинтами, так что я был только наполовину голый. Он вывел меня из комнаты. Ромеро ждал нас перед дверью и бегло осмотрел мое тело, его челюсть дернулась. Я не удивился, что отец выбрал его, а не Маттео. Ромеро был спокойным, контролируемым человеком.
— Наши врачи ждут вас в частном самолете.
Я натянуто улыбнулся ему. Римо, Нино и Фабиано держались на расстоянии, наблюдая за нами."
"Любые слова, которыми мы сейчас поделились, вероятно, только усугубили бы ситуацию. Фабиано покачал головой, явно раздраженный моими действиями. Может быть, он забыл, что Невио вытащил нож? Когда мы с папой дошли до середины комнаты, мой взгляд привлекло движение. Дверь открылась, и там стояла Грета, ее ланьи глаза были широко раскрыты и полны тоски. У меня свело живот, тело охватило такое сильное желание, что колени чуть не подкосились.
Позади нее я увидел Невио на больничной койке и его мать рядом с ним. В его выражении лица не было и намека на вину. Он бы снова зарезал меня, если бы у него была такая возможность.
Затем я снова поймал взгляд Греты, и она сделала шаг ко мне, ее лицо наполнилось сожалением.
— Мне жаль, что ты пострадал. Надеюсь, ты быстро поправишься.
Римо подошел к ней и коснулся ее плеча.
— Не переутомляйся.
Рука отца на моем плече сжалась.
Было ли это из-за слов Римо или потому, что он хотел отвлечь мое внимание от Греты, я не знал.
Грета повернулась, забрав у меня решение, и вернулась к кровати брата, где опустилась и взяла его за руку. Ее глаза говорили о прощании. Мне стоило больших усилий сохранить спокойное выражение лица. Она сделала свой выбор, и я должен был принять его. Возможно, так было лучше. Наша семья сильно пострадала, когда Марселла выбрала Мэддокса. Если бы я принес войну в Фамилию из-за Греты и бросил Крессиду, традиционалисты взбунтовались бы.
Моя жизнь принадлежала Фамилии. Сейчас и навсегда.
Грета
В груди у меня было темно и пусто, когда я смотрела, как Амо и его отец уходят. Это было похоже на окончательное прощание.
— Тебе будет лучше без такого человека, как он. Какая чертова наглость с его стороны думать, что ты когда-нибудь подумаешь о том, чтобы быть с ним. — пробормотал Невио, его губы истончились от боли.
— Невио — предупреждающе сказала мама.
