— А ты бы тоже уехала, если бы у тебя не было нас?
Мамин взгляд переместился на папу, который все еще дискутировал с Нино и теперь с Фабиано.
— Может быть, мне потребовалось бы больше времени, чтобы смириться с моей любовью к твоему отцу, но я уверена, что в конце концов я бы ушла к нему.
Мамина семья не пыталась вернуть ее. Я не могла представить, что моя отреагирует так же. Если отец мог принять любовь как причину, то Невио — нет.
Для него любовь была сложна для понимания. Для него преданность и любовь существовали только в связи с нашей семьей, а не за ее пределами.
Все, кто находился за пределами нашей семьи, были для него несущественны. Он был похож на собаку-сторожа домашнего скота. Щенков рано знакомили со стадом или семьей, которую они должны были защищать. Все, с чем они росли, попадало под их защиту, все, с чем они сталкивались позже в жизни, было потенциальной угрозой.
— Знаю, что вы с Амо не знакомы. Но что тебе подсказывает твоя интуиция? Думаешь ли ты, что любишь его?
Это не поддается логике — влюбиться с первого взгляда.
Я бы поспорила с любым, кто сказал бы мне, что это случилось с ними, но я влюбилась в Амо, и каждый раз, когда я видела его, я только глубже падала. Я боялась, что случится, если это падение когда-нибудь закончится. Но влюбиться — это не то же самое, что полюбить кого-то. Или нет? Чем больше я пыталась препарировать любовь, дать ей определение, уложить ее в какую-то аккуратную категорию, тем больше она меня запутывала.
Дверь слева позади меня открылась, и оттуда вышел доктор.
Он все еще был весь в крови после операции. Мама скорчила гримасу, крепче сжав мою руку. Я встала. Это было место, где Невио оперировали.
— Он поправится. Но ему нужно некоторое время воздержаться от ночных развлечений.
— Я могу его увидеть? — сразу же спросила я.
— Он еще не проснулся. Мы внимательно наблюдаем за ним.
— Я посижу рядом с ним. — Я сделала паузу, бросив взгляд на дверь Амо. Сколько еще времени займет его операция? Я снова почувствовала, что мое сердце разделилось на две части.
Я не могла быть рядом с ними обоими.
— Ты дашь нам знать, когда мальчик Витиелло очнется, Римо?
Папа посмотрел на маму несколько ударов сердца, прежде чем кивнуть. Затем он снова посмотрел на меня. Выражение его лица было мрачным и предчувствующим, полным беспокойства и гнева.
Я не был уверена, какая из этих эмоций была направлена на меня. Мы с мамой вошли в комнату Невио. Я была зла на него, даже в ярости.
