– Ну, ну, посмотрим!
Шнур сел в салон рядом с Ритой, приказал водителю:
– Давай, Пирог, на окраину города, адрес знаешь. Только не гони, сейчас пустынно на дорогах, не привлекай к себе ненужного внимания мусоров.
– Понял!
Пирогов готов был выполнить любое задание. И без разницы – главаря или равного с ним члена банды.
Грот подъехал к старому мосту без двадцати двенадцать. Лоскутов с контейнером, в котором находилась оптическая система, и раскладным стулом уже ждал главаря, прислонившись к неработающему столбу освещения.
Гротов развернул машину.
Лоскутов открыл заднюю дверку, бросил контейнер на сиденье, направился к месту переднего пассажира. Грот указал ему на столб:
– А что это у тебя там выпало, Лоскут?
– Где?
– У столба.
– Ничего!
– Ну, как ничего, вон сбоку темным пятном лежит.
– Это не мое!
– Иди, посмотри на всякий случай, нам следов здесь оставлять не в кайф.
Лоскутов сплюнул, прошел к столбу. Грот вышел из салона, достал пистолет. Лоскут поднял над головой какой-то предмет, сказал:
– Это обычная тряпка, Грот.
– Да? Что ж, тем лучше!
И, положив ствол на крышу, направив глушитель на Лоскута, Гротов трижды выстрелил. Пули пробили тело подельника. Но тот сразу не упал. Удержался за столб, спросил затухающим голосом:
– За что, Грот?
– Так надо, браток! Не повезло тебе!
И выстрелил еще раз, прямо в лоб бывшему подчиненному.
В начале первого Грот был уже возле дома бабки Шнура. Вошел в дом.
Шнуров стоял посередине горницы.
Гротов спросил:
– Все в порядке? Мы можем ехать?
Шнур задал встречный вопрос:
– А ты с Лоскутом разобрался?
– Да! Как и приказывал адвокат!
– Лады! Минуту!
Шнуров резко повернулся и прошел к комнате бабушки.
Возле ее кровати остановился.
Старушка проснулась. У пожилых людей сон чуток и прерывист.
– Что ты, Олежка?
– Проститься зашел!
– Уезжаешь?
– Да!
– Недолго гостевал. Когда теперь еще придется свидеться?
– На том свете, бабушка! Только там! И прости меня!
Шнур нагнулся к лицу родного человека. Бабуля, наверное, подумала, что внук хочет поцеловать ее на прощанье, но тот накрыл рукой, облаченной в перчатку, ее нос и рот.
Старушка начала задыхаться. Взгляд ее устремился на Шнура, тот отвел глаза в сторону, продолжая душить бабушку. Вскоре она затихла.
Шнуров накрыл ее с головой одеялом, повторив:
– Прости меня, если сможешь! А на том свете обязательно встретимся. Вот тогда и отмолю у тебя прощение и вынесу любое наказание, которое ты мне определишь. Хотя ты никогда не умела наказывать.
