— Ах, да? Ты являешься экспертом?
— Я узнаю это, когда вижу, — он поворачивается ко мне лицом и подходит ближе, так что мы стоим лицом к лицу. — Это не нормально.
— Отвали!
— То, что ты защищаешься, так же результат жестокого обращения.
— Эй! Не испытывай свою удачу и не лезь в мои дела.
— Замыкание в себе – это тоже симптом, как и защита своего обидчика.
— Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя ударю.
— Это ещё одна форма...
Прежде чем он закончил свои слова, я уже заехал кулаком ему в лицо. Он отступает на шаг, но затем размахивается и бьёт меня рукой по щеке.
Я отшатываюсь, так же делая шаг назад, удержавшись от падения.
Мы обмениваемся ещё несколькими ударами, пока кровь не потекла из наших носов и не были разбиты губы. Нам обоим пришлось опереться о каменную стену для равновесия. Вокруг собирается несколько зевак, но телохранитель Адриана, примерно его возраста, наводит на них страх, топая ногой по земле и прогоняет их. Он действительно пытался остановить нас в какой-то момент, но одного взгляда Адриана было достаточно, чтобы он не вмешивался.
Мы оба тяжело дышим, глядя друг на друга, наклонившись, чтобы отдышаться.
— Ты должен остановить это, или это будет продолжаться вечно, — говорит он.
— Черт возьми, Адриан, я клянусь, если ты не заткнёшься...
— Что ты собираешься делать? Ударить меня, как девчонка?
— Я собираюсь убить тебя, — я снова бросаюсь на него, но он готов ко мне, его глаза сверкают. Похоже, этот ублюдок сегодня проснулся и выбрал насилие.
Как я мог не исполнить его желание?
Он не поднимает руки, чтобы защититься, а вместо этого сквозь стиснутые зубы процедил:
— Ты можешь остановить это.
— И как мне это сделать, гений? — стоя перед ним я опускаю кулак. — Пока я не стану сильнее, я не смогу ничего остановить.
— Тогда делай это быстрее. Для начала, перестань бить, как девчонка.
— Ты бы так не говорил, если бы видел, как красиво я разукрасил твоё лицо, ублюдок.
Он хмыкает и поворачивается к своему телохранителю.
— Мы идём домой пешком, Коля.
Некое присутствие испортило мне настроение.
— Это я должен был так сказать! — кричу я ему в спину. — Я желаю тебе дерьмового Рождества!
Он не оборачивается и не обращает на меня внимание, и мне хочется побежать за ним и сбить его с ног. Я этого не делаю, потому что даже я понимаю, что уже поддался насилию больше, чем должен был себе позволить. Я пытаюсь лучше контролировать эту часть себя, а для этого мне нужно быть более уравновешенным.
