В толпе есть знакомые лица – Дэмиен, Адриан, Лия, Пахан, Игорь, Михаил и взбешённая Рай.
У алтаря стоит Кирилл, держа Кристину за руки.
А на Кристине свадебное платье.
— Это было сделано сегодня, — комментирует Юрий. — Благодаря этому браку, пока мы разговариваем, Сергей передаёт ему должность Пахана. Он позаботился о том, чтобы все проголосовали за него. Против только Рай и Владимир.
— Нет... — я выдыхаю, моё сердце бьётся так громко, что я больше ничего не слышу. — Он не может жениться на ней, когда он уже женат на мне.
Это подделка.
— Твой идиотский брак – это то, что, черт возьми, подделка, Саша! Посмотри на него! Ты видишь своё кольцо у него на пальце? Он устроил тебе ту грандиозную церемонию, на которой весь мир узнал, что ты его жена?
Рыдание застревает у меня в горле, и слезы капают на экран телефона. Чем больше я смотрю на них, тем труднее мне дышать.
О боже.
Мне кажется, меня сейчас вырвет.
Юрий выхватывает телефон у меня из рук и указывает наверх.
— По крайней мере, переоденься.
Нам нужно убираться отсюда к чёртовой матери, пока он не уничтожил последнего человека, который знает о том, что он сделал.
— Это неправда, верно? — я беру его руку в свою. — Он... не женился на ней, верно?
— Как ты думаешь, почему он послал тебя в такую глушь? Ты послушно последовала за ним, как влюблённая дурочка, — он впивается пальцами в мои плечи. — Заканчивай с этим, Саша. Этот человек никогда не любил тебя. Он использовал тебя так, как ты должна была использовать его для получения информации, но в итоге ты рассказала ему все, чего не должна была.
— Нет...
— Я тоже начал верить, что он не имеет никакого отношения к этому дерьму, но он Кирилл Морозов. Главный ублюдок манипуляций из всех мать его ублюдков. Он почти получил меня. Но он точно получил тебя.
— Что… — в моей голове такая путаница эмоций и мыслей, что я не знаю, что думать или говорить.
— Он знает, Саша. Он знает все о нашей грёбаной семье. Дядя Альберт был прав. Он все это спланировал для Романа, но, в отличие от дяди, у меня есть веские доказательства.
Мои плечи напрягаются, но слезы не прекращаются.
— Откуда ты знаешь о дяде Альберте... кто… кто ты такой?
Он снова ударяет меня по голове, и меня словно ударяет молнией.
— Перестань быть плаксой, Малышка.
О, нет.
О боже.
— А-Антон...? — имя срывается с моих губ, как запретный шёпот."
"Кроме мамы, он единственный, кто когда-либо называл меня Малышкой, даже после того, как я выросла.
