— Ты выглядишь такой чертовски красивой, — шепчу я ей в губы, и она вздрагивает.
Её глаза встречаются с моими.
— Ты и сам выглядишь великолепно.
— Великолепно, да?
— Ты знаешь, что это так, — она нерешительно кладёт руку мне на плечо. — Могу я пригласить тебя на этот танец?
— Здесь нет музыки.
— Это легко исправить, — она берёт мой телефон и нажимает несколько раз, и вскоре после этого красивая классическая музыка наполняет комнату.
— На самом деле, я не танцую, — говорю я, когда она кладёт телефон обратно в мой карман.
Выражение её лица на мгновение становится пустым, но потом она переплетает свои пальцы с моими.
— Я могу научить тебя. Просто положи руку мне на талию, и следуй моему примеру...
Её слова прерываются, потому что я резко прижимаю её к себе, а затем кружу. Когда я притягиваю её спиной к моей груди, её глаза сияют заразительной радостью.
— Я думала, ты не умеешь танцевать?
— Я сказал, что не танцую, а не то, что я не умею, — я несколько раз раскачиваю её в своих руках, затем опять кружу и ловлю её.
Сейчас она искренно смеётся, и её счастье заставляет меня желать, чтобы мы могли оставаться такими вечно. Редко можно увидеть, как она смеётся, даже когда она в хорошем настроении. Насколько я понимаю, она стесняется быть слишком открытой.
Теперь эти опасения, кажется, исчезают, поскольку она откидывает голову назад и смеётся. Она превосходная танцовщица, во всех смыслах этого слова. Она не только дисциплинирована, но и обладает непринуждённой элегантностью в движениях, как это было бы у бывшей богатой молодой леди.
В середине танца она обнимает меня за талию и прячет лицо у меня на груди. Я прижимаю руку к её спине и чувствую, как она слегка дрожит, когда мы раскачиваемся в такт музыке.
Иногда, когда она ведёт себя чертовски круто, в качестве моего телохранителя, я забываю, что она также может быть уязвимой женщиной, которой нужны объятия, как форма утешения.
У неё есть эта небольшая черта характера, когда она любит и заботится всем сердцем.
И эта женщина теперь моя.
Полностью. Основательно.
Она никогда, никогда не сможет сбежать от меня.
— Ты что, засыпаешь? — шепчу я, целуя губами макушку её волос поверх вуали и в середине короны из роз, которую она соорудила.
Она утыкается носом мне в грудь и качает головой.
— Хорошо, потому что мне ещё нужно кое-что развернуть, помнишь?
Она поднимает голову как раз вовремя, чтобы я подхватил её на руки и понёс. Саша взвизгивает, хватаясь за меня, её глаза становятся прозрачно-ореховыми.
