Это был ничтожный шанс, и я не думала, что он действительно сделает это. Но опять же, это противоречило бы его территориальной природе, отправлять меня обратно с Максимом или Юрием, пока он едет в клуб.
Так что, допустим, я немного счастлива.
Или много, учитывая, что я не могу перестать ухмыляться, как идиотка. Но моё хорошее настроение постепенно улетучивается, когда я сажусь рядом с Кириллом на заднее сиденье машины. Как только мы начинаем двигаться, он опускает перегородку, отрезая нас от Юрия и Виктора.
— Какого черта, ты творишь? —его глубокий голос щелкает в воздухе, как кнут.
Моя спина принимает вертикальное положение.
— Н-ничего, я просто споткнулась.
— Ты хочешь, чтобы я поверил в эту чушь? Я бы купился на это, когда мы впервые встретились в армии, но сейчас у тебя равновесие лучше, чем у кого бы то ни было, так почему бы тебе не рассказать мне настоящую причину, по которой ты выкинула этот грёбаный трюк.
Ладно, одурачить его непросто.
— Я просто хочу домой."
"— Ты могла бы просто попросить об этом, как нормальный чёртов человек.
— И ты бы согласился?
— А почему бы и нет?
— О, я не знаю. Потому что ты всему не доверяешь?
— Следи за своим грёбаным тоном, и, если ты думаешь, что это шоу заставит меня поверить в то, что ты задумала, тогда тебя ждёт тревожный звонок, — он тянется ко мне, и я замираю.
Кирилл интенсивный в обычные дни. Однако в плохие дни он – сила, с которой приходится считаться.
Я чувствую себя растоптанной на его пути и могу быть либо уничтожена, либо отброшена.
Или то, и другое.
Кирилл хватает меня за бок, и я вздрагиваю.
Он задирает мою рубашку и осматривает синяк, который становится фиолетовым на моей коже.
— Ты, блядь... — он обрывает себя, чтобы тяжело вздохнуть. — Если ты снова причинишь себе боль по какой-либо причине, я клянусь, Саша...
— Я не буду.
Его светлые глаза сужаются, когда они пристально, смотрят на меня, как будто он хочет отрезать мне голову. Но затем он качает головой и аккуратно заправляет мою рубашку обратно в брюки, чтобы не причинять мне никакого дискомфорта.
Я не знаю, что на меня нашло.
Он все ещё аккуратно заправляет рубашку на место, когда я бросаюсь на него.
—Какого хрена ты делаешь... — его слова прерываются, когда я прижимаюсь губами к его губам.
Я никогда первой не целовала Кирилла, никогда не находила в себе смелости сделать это, потому что я всегда была не уверенна насколько безмерны мои чувства, которые испытываю к нему.
Это началось в армии и никогда не ослабевало.
