Виктор хмурит брови.
— Пахан сказал нам позаботиться о них в своё время.
— Сегодня такое же подходящее время, как и любое другое, — я направляюсь к машине, и Виктор уступает мне дорогу. Я останавливаюсь перед ним и хватаю его за плечо. — Мне не следовало бить тебя тогда.
— Я забыл об этом.
— А я нет, — я встречаюсь с его бесстрастными глазами, которые иногда отражают мои. Виктор более бесчувственный, чем я, и использует преданность, которую он испытывает только ко мне, как свою движущую силу, и иногда позволяет ей влиять на всю его личность.
Его воспитывал отец-одиночка, который работал начальником службы безопасности Романа и погиб во время выполнения задания, когда Виктору было около двенадцати. У него не было другой семьи, и поскольку он всегда был ворчливым мудаком, который любит указывать на недостатки других людей, он никому не нравился.
Я был единственным, кто сидел рядом с ним во время еды и занимался с ним боевыми искусствами. Я сделал это, потому что мне нравилась его молчаливая компания и прагматичный характер.
Со временем он стал моей тенью и моим самым преданным человеком.
Я сжимаю его плечо.
— Но я предупреждаю тебя, Виктор. Не вставай больше на моем чёртовом пути.
Выражение его лица не меняется, когда он говорит своим роботизированным голосом:
— Я не буду. Если только это не касается твоей безопасности.
Он только что повторил слова точь-в-точь как Саша. Кто они, черт возьми, такие? Телепаты или что-то в этом роде?"
"— Я должен сказать, — Максим открывает пассажирскую дверь.
— Мне нравится идея избавиться от них раз и навсегда. Я могу пожертвовать сном ради этого.
Юрий толкает его и прикрывает рот ладонью.
Да, этот чёртов день уже должен был закончиться, но не раньше, чем каждый, кто причастен к нападению на Сашу заплатит свою цену.
Возможно, меня не было рядом, чтобы предотвратить это, но я позабочусь о последствиях.
Я уничтожу каждого человека, который попытается причинить вред Саше.
Она может быть странной, и я до сих пор мало что знаю о её прошлом, но она моя.
Но никто не прикасается к тому, что, блядь, моё.
17 Глава
Саша
Мой душ длился дольше, чем обычно.
Я не только натирала каждый дюйм своего тела, пока оно не покраснело, но и двадцать минут стояла под струями воды, чтобы смыть грязное прикосновение этих придурков.
Это не очень помогло. Я чувствую, что независимо от того, как сильно я тру своё тело, внутри есть что-то грязное, до чего я не могу дотянуться.
