Моя кожа восстаёт, и ощущение, похожее на наждачную бумагу, взрывается в задней части моего горла.
К горлу подкатывает тошнота, и меня чуть не вырвало. Мне приходится ухватиться за стену, чтобы сохранить равновесие, иначе я рухну на пол.
Я была уверена, что у меня достаточно сил, чтобы не пострадать от этого инцидента, но я явно переоценила себя.
Чувство бессилия и неспособности остановить их домогательства бьётся под моей плотью, заставляя мою кожу покрываться мурашками.
Я соскальзываю на пол, полностью обнажённая, и подтягиваю колени к груди.
Дыши.
Тебе нужно дышать.
Все кончено, я знаю это, но мой мозг, похоже, не догнал.
Часть меня заперта в том грязном подвале, неспособная защитить себя, когда они одолели меня, раздели и…
— Саша?
Я вздрагиваю от голоса Кирилла, доносящегося из-за двери, но, кажется, я не могу пошевелиться.
— Д-да?
— Что происходит?
— Н-ничего.
— Ты дважды ответила заикаясь. Обычно ты этого не делаешь.
— Я в порядке. Мне просто... нужна минутка.
— К чёрту это, — дверь с грохотом открывается.
Кирилл резко останавливается, чтобы посмотреть на сцену, где я лежу голая на полу и, вероятно, выгляжу отвратительно.
Однако выражение его лица нейтральное, как будто это обычное явление. У него всегда был сильный характер, которому я часто завидовала. Ничто не беспокоит его, ни потеря людей, которые были с ним всю его жизнь, ни смерть его отца, ни даже иррациональная ненависть его матери к нему.
Иногда мне кажется, что я смотрю на робота в образе человека.
Проходит несколько секунд, пока он наблюдает за моим хаотичным состоянием, а затем он приседает передо мной.
— В чем проблема?
Я качаю головой.
— Клянусь, черт возьми, если ты не начнёшь говорить, — он обрывает себя и смягчает свой голос, или настолько смягчает, насколько Кирилл может это сделать. — Ты можешь сказать мне, Саша.
— Я.. — я задыхаюсь от собственных слов, и мне приходится выпалить их. — Мужчины похитители раздели меня и узнали, что я женщина, поэтому они прижали меня к полу и попытались .
.. изнасиловать меня.
Его лицо напрягается, но выражение остаётся прежним.
— Неужели они это сделали?
— Нет. Я подумала… Я уже была уверена, что меня точно изнасилуют, но потом Рай помогла мне, и ты пришёл и ... Это глупо. На меня не должно это так влиять.
— Это не глупо, — говорит он с обманчивым спокойствием. — Что тебе нужно, чтобы я сделал? Чем я могу помочь?
Он спрашивает.
Вау. Кирилл спрашивает, чем он может помочь.
Я подавляю улыбку.
