Нужен ли он вообще Рейн?
Снедаемый яростью, он тупо пялился на закрытую дверь ванной комнаты. Еще никогда в жизни он с такой одинаковой силой не хотел убежать прочь и одновременно остаться с человеком до конца, пусть и до плачевного. Пришло время, наконец, повернуть эту невыносимую ситуацию в свою пользу.
Он снова и снова прокручивал в своей голове разговор с Сетом. В это время Хаммер, продолжал стучать в дверь ванной, требуя Рейн впустить его, чтобы он мог позаботиться о ней…
Лиам покачал головой.
Все равно Хаммер тоже не хотел его присутствия здесь.
Это и стало последней каплей.
— Уходите, — слабо запротестовала Рейн, с той стороны двери.
— Размечталась! Открой эту чертову дверь, — закричал Хаммер.
Она не сдвинулась с места.
— Открой эту долбанную дверь, Рейн, или я снесу ее к чертовой матери!
Хаммер снова забарабанил кулаком по несчастному куску дерева, но Лиам оттащил его в сторону.
— Я сам разберусь. Она под моей ответственностью. Вали отсюда, а?
Хаммер окинул его недоверчивым взглядом.
— Ты что, знаешь как за ней ухаживать, когда она больна? Знаешь, что ей нужно?
— Прекратите орать.
Ее слабый голос был пронизан болью.
— Вы делаете только хуже.
Потом, когда ее начало тошнить, послушались ужасающие звуки. Она так страдала там за дверью. Ее желудок вывернуло наизнанку дважды.
Лиам закрыл глаза. Он чувствовал себя таким чертовски беспомощным.
Зарычав, Хаммер протаранил дверь левым плечом. Дерево треснуло, но не сдавалось до тех пор, пока Лиам, отодвинув Хаммера со своего пути, не врезал по дверной ручке ногой.
Замок вылетел из пазов и дверь открылась, заливая темную комнату, льющимся изнутри светом.
Абсолютно голая, Рейн стояла на коленях перед унитазом, упираясь в него одной рукой, а другой — она удерживала копну своих черных волос. Ее платье лежало кучкой на полу. Когда Лиам ворвался внутрь, она, повернувшись к нему, вздрогнула и зажмурилась.
— Любимая?
Привалившись спиной к ближайшей стене, она подобрала колени к груди.
Даже в свете тусклой лампы, она старалась почти не открывать глаза и выглядела очень измученной и бледной.
— Свет. Слишком яркий.
При виде ее мучений, он почувствовал укол боли и рванув к окну, он дернул за шнурок, опуская жалюзи, чтобы прикрыть пробивающийся через стекло свет. Но он, блять, не знал, что делать дальше.
Хаммер присел рядом с ней на колени и начал гладить ее по волосам.
— Прелесть, тебе лучше?
Она слабо кивнула.
— На кровать.
— Конечно.
