Я вообще сомневаюсь, что ты когда-нибудь позволишь мне увидеть настоящую себя.
Его ледяной тон отдавал холодной яростью, которой раньше Хаммер у него не слышал.
Рейн уставилась на него в изумлении, на ее лице явно читались страх и глубокая печаль.
— Это не правда.
Лиам вздохнул.
— Каждое утро я просыпаюсь с мыслью ""в какое же дерьмо я наступлю сегодня?"", ведь ты как всегда, то забудешь предупредить меня о чем-нибудь, то просто напросто решишь, что мне не нужно этого знать. Как ты думаешь, я должен заботиться о тебе, если ты элементарно не хочешь делиться? А я, между прочим, люблю тебя.
Сильно.
От этих слов у Хаммера едва не подогнулись колени. Ведь весь прошедший месяц, он как последний идиот, только и делал, что воображал, как Лиам, притащив с собой Рейн, вломится к нему в кабинет и откажется от нее, аргументировав свое решение тем, что она слишком упряма и подозрительна. Но услышав, как Лиам открыто говорил о любви, которую он испытывал к ней, и, зная при этом, что Рейн думала, что она нуждалась в нем… Хаммер опасался, что в ближайшем будущем, этот день точно не наступит.
— Ты говорила, что заботишься обо мне, и что хочешь моего господства, — продолжил Лиам.
— Ты все еще не доверяешь мне достаточно, чтобы обсуждать со мной свое здоровье. Это нарушение Кодекса под номером 101, саба, и ты прекрасно знаешь это. Я в крайней степени разочарован, Рейн.
Лиам отвернулся, и на ее глаза навернулись слезы.
— Хаммер, спасибо, что сообщил мне о проблемах моей сабы. Я сам постараюсь решить их, и с этого момента, прошу тебя больше не лезть не в свое дело.
Хаммер рассердился.
Лиам просил его отвалить? Хрен он этого дождется! Особенно, когда дело касается Рейн, которая находится в таком плачевном состоянии, что, кажется, она скоро задохнется в своих стенах, которыми сама же себя и окружила. Ему необходимо сделать шаг вперед, а не отступать назад.
Внезапно, с трудом сглотнув, Рейн быстро заморгала и покачнулась на ногах. Хаммер сделал резкий вдох. Черт, он знал эти симптомы…
Окинув быстрым взглядом беспорядок на обеденном столе, он бросился к нему и схватил пустую миску, в которой до этого лежала зеленая фасоль.
Пока он бежал к ней обратно, Рейн, схватившись за живот обеими руками, упала на колени и вскрикнула.
— Лиам, — закричал Хаммер, пытаясь просунуть ей под лицо миску.
— Ее сейчас стошнит.
Щурясь от света, проникающего через открытые окна, Рейн отодвинула миску в сторону. Ее лицо исказилось от боли.
— Я в порядке.
